Саша потупилась...
Я обнялъ ея гибкую, тонкую талію и потянулъ осторожно къ себѣ...
-- Не надо. Зачѣмъ это?-- слабо боролась она, слегка отстраняясь...
-- Не знаю, право, зачѣмъ. Надо думать -- въ расплату...-- сказалъ я, цѣлуя ея дрожащія, нѣжныя губки...
Грудь дѣвушки неровно дышала...
Легкій порывъ вѣтра заколебалъ вдругъ надъ ней вуалетку...
И во всемъ этомъ: и въ этомъ порывистомъ, неровномъ дыханіи милой мнѣ дѣвушки; и въ нѣжномъ трепетѣ ея вуалетки; и въ этой ласкѣ весенняго вѣтра; и въ этомъ быстромъ движеніи впередъ; и -- особенно -- въ этомъ далекомъ, дрожащемъ звѣздами небѣ, которое было надъ нами,-- во всемъ этомъ было нѣчто особенное, непередаваемое, то -- большое и сложное, которое силятся втиснуть въ короткое слово -- счастье...
LVII.
На другой день, выйдя къ чаю,-- который на этотъ разъ былъ приготовленъ въ гостиной,-- я положительно не узналъ нашей столовой: она была превращена въ какую-то химическую лабораторію. Саша (которая и была главнымъ лаборантомъ), няня и, урывками, три ихъ помощницы: повариха, толстая, и круглая, какъ арбузъ, старуха, очень похожая на безбородаго скопца въ юбкѣ; двѣ служанки -- Дуняша и Наташа,-- всѣ онѣ поглощены были обычной пасхальной стряпней: красили яйца, мѣсили куличи и готовили два творога -- "бѣлый" и "красный".
Я поторопился покончить съ чаемъ и примостился въ столовой -- смотрѣть... и вообще очень люблю наблюдать за погруженными въ свою, спеціально женскую, хлопотню хозяйственныхъ заботъ женщинъ: шьютъ ли онѣ, стряпаютъ ли что -- все-равно. Я люблю эту серьезность и важность, которыя вносятъ онѣ въ свою кропотливую работу; люблю эту искренность переживаній ихъ маленькихъ удачъ и огорченій, эту наивную вѣру въ серьезность ихъ дѣла... Я могу часами сидѣть, какъ очарованный, не двигаясь съ мѣста и не спуская съ нихъ глазъ, наблюдать ихъ. На этотъ разъ интересъ наблюденій осложнялся и тѣмъ, что Саша была слишкомъ прекрасна. Въ ситцевомъ темненькомъ платьицѣ и ослѣпительно-бѣломъ фартучкѣ, кокетливо прикрывающемъ ея "классически-скудную" (какъ говаривалъ Гейне) грудь и стройную, бедристую фигуру дѣвушки; съ засученными рукавами, которые, выше локтей, открывали ея рѣдко-прекрасныя руки; уставшая и порозовѣвшая отъ работы (она сбивала что-то веселкомъ въ кастрюлѣ); съ упавшими на милое личико завитками упрямо-курчавыхъ волосъ; вся порывъ и движеніе,-- она была великолѣпна...