-- Что,-- вы уже переговорили съ Иваномъ -Родіоновичемъ?
-- Да. И все ужъ устроили.
-- Какъ?
-- А вотъ какъ: "суженый"-то мой придетъ, будто, купить... Честь-честью. Часть денегъ онъ отдастъ при всѣхъ въ задатокъ. Родивонычъ и деньги мнѣ далъ -- 50 рублей. А что останется тамъ -- подъ отработки, будто...
Все, какъ слѣдуетъ: комаръ носа не подсунетъ... Спасибо. Я вамъ ввѣкъ не забуду!
-- Все это пустяки, Хрестя. А ты мнѣ вотъ-что скажи: что у насъ -- опять нынче молотятъ?-- спросилъ я, желая перемѣнить тему нашей бесѣды.
-- Нѣтъ. Съ молотьбой пошабашили. Насъ нынче всего только четверо. Ригу позвали убрать, и такъ -- кое-что по хозяйству... Я, стало быть, Лизка, Ольга и Гриппена...-- и Хрестя усмѣхнулась чему-то.-- "Монашку это помните? Что -- по-Святой-то вы запримѣтили... Та-то.
-- А! помню.
-- Она. И что я скажу вамъ... Поди, вотъ...-- вздохнула Хрестя.-- Вотъ, и тихоня, и "воды не замутитъ"; никто изъ ребятъ и пальцемъ не тронь, такъ-те глазами и ѣстъ! Одно слово -- "монашка". А подошелъ, стало быть, часъ -- и вразъ вся чужая... Такъ ошалѣла, что и таиться не можетъ. Какъ порченная. Влюбилась она,-- пояснила мнѣ Хрестя.
-- Въ кого?-- тихо спросилъ я, входя въ ригу.