Лодку мою совсѣмъ уже подтянуло къ камню, на которомъ стояла Саша.
-- Видите: сама судьба меня влечетъ къ вамъ... Идите ко мнѣ. Уплывемте-ка мы вверхъ по рѣкѣ, или нѣтъ, въ плесъ... Помните, вы обѣщали меня увезти туда, "гдѣ души человѣческой нѣтъ"? такъ вотъ -- туда...
-- Въ камыши?
-- Да.
-- А бѣлье?-- растерянно спросила она.
-- Э, Богъ съ нимъ! Садитесь...-- и я приблизилъ къ ней лодку.
-- Я сяду на весла? Я буду грести -- да?
-- Пожалуйста.
Гребла Саша недурно. Сначала она торопилась, а потомъ нашла нужный ритмъ -- и ужъ легко и непринужденно работала веслами. То, вся нагибаясь ко мнѣ, то, граціозно роняя свое гибкое тѣло назадъ и оставляя неподвижными только эти молочно-бѣлыя, нѣжныя ножки, залитая яркимъ солнцемъ, порозовѣвшая отъ работы, съ полурасплетенной косой,-- она была великолѣпна и неудержимо влекла къ себѣ...
Лодка свернула въ широкій заливъ-плесъ, куда впадалъ и небольшой притокъ-ручей, выходящій изъ лѣса. Извилистые берега ручья сразу вдругъ сдвинулись, а лодка скользила все дальше и дальше подъ тѣнью ракитъ, липъ осинъ и, изрѣдка -- нарядной, длинногривой березы... Вѣтви деревьевъ сплетались надъ нами, какъ арка, и, казалось, что лодка скользить въ тонелѣ изъ зелени. Иногда, заросшіе сплошь осокой, берега наступали такъ близко, что Саша едва-едва справлялась съ веслами...