LXVIII.
...Прошли двѣ недѣли. Нѣтъ, не прошли, а пролетѣли, промчались, скользнули, какъ мигъ... Мнѣ грустно. Опять привычная тоска давитъ мнѣ грудь. Упрямо мороситъ мелкій, чисто осенній дождь. По небу безъ конца бѣгутъ тяжелыя свинцовыя тучи. Угрюмо качаются мокрыя деревья сада... Сашѣ съ утра нездоровится, и она лежитъ у себя въ комнатѣ. Я одинъ. И вотъ, набрасывая эти строки, т.-е. привычно бесѣдуя съ своимъ Никто, я чувствую, что никогда ужъ не буду такъ счастливъ, какъ въ эти короткіе, быстро мелькнувшіе дни...
...счастливые дни,
Какъ вешнія воды, промчались они...
Въ многотомной книгѣ жизни каждаго человѣка, книгѣ, которая пишется начерно, сразу и безъ поправокъ (она -- сплошь импровизація),-- ихъ очень немного, этихъ "счастливыхъ дней"... Оттого-то я съ грустью сейчасъ и перелистываю эти страницы и жадно всматриваюсь въ нихъ, въ эти блѣдные негативы (а память наша и есть не что иное, какъ архивъ негативовъ всѣхъ нашихъ переживаній). И пускай тамъ саркастически иронизируетъ Мефистофель у Гете:--
...Прошло? Вотъ звукъ пустой...
"Прошло" и "не было" -- равно между собой...
Съ точки зрѣнія Чорта, оно, можетъ быть, такъ и есть. Но мы, люди, знаемъ, что, если, съ одной стороны, это наше прошло тѣмъ только и отличается отъ холоднаго, пустого не было, что оставляетъ по себѣ трепетныя тѣни воспоминаній (подъ часъ и очень грустныхъ), то, съ другой стороны, фондъ этихъ воспоминаній и есть тотъ единственный ресурсъ, которымъ только и располагаемъ мы, такъ какъ внѣ этого эха прошлаго у насъ ничего нѣтъ. И мы этихъ "трепетныхъ тѣней" ни за что и никому не уступимъ...
Меня вотъ сейчасъ обступаютъ тѣни прожитыхъ мною двухъ недѣль.
Онѣ окружаютъ меня хороводомъ пугливыхъ призраковъ, и я всматриваюсь въ нихъ, я вслушиваюсь въ ихъ тихій и вкрадчивый шопотъ... Я знаю: онѣ меня никогда не оставятъ; онѣ пойдутъ за мной вслѣдъ, куда бы я ни пошелъ; и въ тяжелыя минуты жизни (а ихъ, вѣдь, поди, незанимать стать!) я позову ихъ -- и онѣ послушно придутъ, и опять я буду видѣть и слышать ихъ...