Да, Гете далъ то, что могъ. И несмотря, можетъ быть, даже и на не вполнѣ имъ удачно положенный гримъ на лицо Мефистофеля, все же лучшая изъ всѣхъ попытокъ, сдѣланныхъ въ указанномъ направленіи безспорно принадлежитъ ему -- Гете. Тѣмъ болѣе, что Мефистофель его -- чортъ второстепенный и даже третьестепенный по рангу. Это -- не Падшій Ангелъ, не Люциферъ, съ опаленными крыльями въ борьбѣ съ самимъ Богомъ, и вѣчныій оппонентъ Неба. Великому Отрицателю не повезло у насъ, на Землѣ, для которой Онъ и посейчасъ все еще остается таинственнымъ и неразгаданнымъ. Великому протесту Его тѣсно было подъ плоскимъ черепомъ человѣка. Отважная попытка Шльтона -- заглянуть въ лицо Люцифера -- такъ и осталась попыткой. Правда, Мильтонъ писалъ свою эпопею слѣпышъ (гдѣ ужъ тамъ было заглядывать!); но мысли о ней у него зародились, конечно, росли и слагались въ образы значительно раньше, когда онъ еще видѣлъ и еще только рѣшался на подвигъ -- вперить глаза въ лицо этого Tитана, коснувшагося копьемъ груди Бога...
И кто знаете не оттого ли можетъ быть и ослѣпъ онъ?..
LXX.
Въ первые же дни, послѣ того, какъ я увидѣлъ свою красавицу Эосъ, утромъ, на балконѣ, въ костюмѣ "той, что ушла съ крыльца", а потомъ въ тотъ же день,-- на бѣломъ камнѣ, въ костюмѣ прачки,-- я рѣшилъ запечатлѣть и ту, и другую картину въ памяти, сдѣлавъ съ нихъ фотографическіе снимки. Распаковавъ фотографическій аппаратъ (одно время я увлекался этой работой), который такъ и лежалъ безъ употребленія съ тѣхъ поръ, какъ я привезъ его изъ Петербурга, я немедленно, торопясь и нервничая, приступилъ къ работѣ...
Затѣю перваго снимка мнѣ сейчасъ же пришлось и оставить. Я сразу смекнулъ, что, если образъ этотъ и можетъ служить пластической темой, то развѣ только художнику, а ужъ никакъ не фотографу. Все было то, да не то... Саша позировала прекрасно. И сначала мнѣ все казалось, что я смогу и сумѣю. Казалось, все было такъ--и тотъ же костюмъ, и та же коса, и то же блѣдное личико, обращенное къ небу... Да, но гдѣ было взять это старое, вывѣтренное крыльцо? эту каменную бѣлую стѣну, служившую фономъ фигуры? этотъ легкій порывъ вѣтра, шаловливо заносившій въ сторону концы ея пояса? это синее небо? и то, неуловимое, многое, что окружало и одухотворяло всю эту фигуру невѣдомой дѣвушки?..
Я волновался и нервничалъ, таскалъ аппаратъ съ мѣста на мѣсто, торопился и злобился, стараясь насильно вырвать художественный образъ, который я видѣлъ закрытыми глазами (онъ, какъ живой, стоялъ передо мной); но который я не умѣлъ создать изъ плоти и крови...
Руки мои безсильно дрожали...
-- Что, не выходитъ?-- грустно спросила Саша.
-- Да.
-- Это оттого, что я не такая...-- тихо сказала она, и на глазахъ у нея сверкнули слезы...