-- И костеръ поярче... Даже -- два. Съ двухъ сторонъ...
-- Слушаю-съ. Такъ, чтобы великолѣпіе было...
-- Вотъ именно.
-----
Я не обманулъ Сагина. Картина кyпанья, и правда, оказалась очень эффектной. На песчаномъ берегу полого сбѣгающемъ въ воду, разостланъ былъ коверъ. Съ двухъ сторонъ его ярко пылали костры. Сплошная стѣна, сада изъ старыхъ липъ, тополей и березъ служила фономъ картины. Прихотливо-изогнутая линія иззубренныхъ макушъ ихъ ложилась на небѣ и трепетала, и двигалась подъ вспышками ярко пылавшихъ костровъ... розоватые отъ огня стволы березъ и прожилки ихъ разорванныхъ и выступающихъ тамъ -- здѣсь развѣтвленій ярко пестрили сплошную стѣну густой мощной зелени, которая казалась такой не естественно-яркой; а выше и дальше въ стороны -- по ней отливало уже розоватое зарево пламени, отблескъ котораго ложился и на томъ берегу, и онъ слабо едва-едва розовѣлъ въ темнотѣ такою же сплошною стѣною густыхъ и темныхъ ракитъ, нависшихъ надъ самой водой... А та -- была неподвижна и, опрокидывая, отражала всю эту картину. И надъ всѣмъ этимъ, вверху, дрожали узоры далекихъ, мерцающихъ звѣздъ...
-- Тимоѳей Ивановичъ! вы -- волшебникъ...-- обернулся я къ понуро стоящей фигурѣ.-- Вы -- магъ!
-- Да-съ.
Сагинъ, смѣясь, оглянулся на этотъ милый отвѣтъ.
-- А развѣ это онъ инсценировалъ эту картину?
-- Онъ.