-- О, нѣтъ! Я передумалъ уже. Мнѣ такъ хорошо здѣсь, что я, если позволите, затяну свой отъѣздъ на недѣлю и больше...
-- Пожалуйста!
-- Да!-- вспомнилъ вдругъ онъ.-- Мы заболтались -- и забыли съ вами пойти искупаться. Теперь уже поздно, конечно?
-- Почему поздно? Вы развѣ никогда не купались въ рѣкѣ въ это время? Это -- огромное удовольствіе. Но, только не въ купальнѣ уже, а прямо въ рѣкѣ, съ берега... Подъ садомъ у насъ есть пологій, песчаный берегъ съ прекраснымъ дномъ. Мы зажжемъ костеръ, и вы, господинъ художникъ, увидите очень эффектную картину...
-- Пожалуйста...
Я позвалъ Тимоѳея Ивановича, который былъ у меня... не знаю, право, чѣмъ. Онъ былъ и запаснымъ кучеромъ, и лакеемъ, и охотникомъ, а прежде всего -- чиновникомъ особыхъ порученій. Сейчасъ онъ былъ приставленъ къ Сагину. Черномазый, подвижной, съ быстрымъ взглядомъ внимательныхъ, острыхъ, карихъ глазъ, большой юмористъ и изобрѣтатель острыхъ словечекъ, Тимоѳей Ивановичъ былъ общимъ любимцемъ. Это былъ человѣкъ незамѣнимый.
-- Такъ, пожалуйста, Тимоѳей Ивановичъ, сдѣлайте все хорошо, и главное -- скоро.
-- Будьте покойны. Стриженая дѣвка...
-- Знаю, знаю...
-- ... косы не заплететъ,-- договорилъ-таки онъ.: