-- Ну, это -- вопросъ ужъ другой. Вамъ не нравится то, что и я тоже смотрѣлъ на голую Хрестю. Такъ, вѣдь?
-- Да,-- тихо шепнула она.
-- Ну, а мнѣ, милая моя Эосъ, не нравится то, что вамъ это не нравится; а прежде всего -- то, что вы объ этомъ меня спрашиваете. Очень возможно (да и навѣрно такъ), что я не разъ и не два, и не одну Хрестю буду видать голой. Я въ этомъ дурного не вижу. Но у меня, Эосъ, могутъ быть и дурные поступки; но судья этимъ поступкамъ -- я.
Курчавая головка Саши тупилась ниже и ниже...
-- Простите,-- тихо сказала она.-- Я ни въ чемъ не смѣю судить васъ. Я только хочу васъ любить, и хочу, чтобъ и вы... чтобъ и вы... тоже...
-- Любилъ васъ?
-- Да...-- заплакала Саша.
-- Слушайте, Эосъ, я очень люблю васъ! И говорю вамъ: мнѣ мало интересна всякая Хрестя. А она очень красива. У меня есть -- вы. И вся моя душа полна вами. И вся моя бѣда только въ томъ, что я почти никогда васъ не вижу,-- не вижу васъ всю... Моя Эосъ не любить, когда я смотрю на нее. Она всегда закрываетъ лицо. Ей непріятно это...
Я усадилъ ее на колѣна и поцѣлуями стеръ ея слезы...
Какъ онѣ украшали ее!...