Мы встали и, молча, пошли. Я оглянулся назадъ... и замедлилъ. Въ груди моей что-то заныло...
-- Какъ странно... Мнѣ кажется, Зина, что здѣсь, въ этой заросшей бесѣдкѣ, я никогда уже больше не буду счастливымъ...
Я вернулся и сѣлъ на прежнее мѣсто.
-- Я вотъ, смотрю на тебя и боюсь потерять тебя, Зина! Да: легче бъ было не знать твоихъ ласкъ, чѣмъ, разъ испытавъ ихъ, вновь потерять ихъ... Это было бъ мучительно!
-- Ну, какъ же я рада, что ты говоришь такъ! Итакъ: ты не вѣришь, что будешь здѣсь счастливъ, вотъ въ этой самой бесѣдкѣ? Не вѣришь? О, скептикъ! Я излѣчу тебя фактомъ...
Она подбѣжала ко мнѣ, присѣла ко мнѣ на колѣни и, граціозно обвивъ мою шею руками, шаловливо начала цѣловать мою голову -- глаза, лобъ, волосы... Я перехватилъ ея губы, и опять она, долго-долго, поила меня поцѣлуями...
-- Ну, что же, ты вѣришь теперь?
-- Вѣрю. Хочу вѣрить! И еслибъ ты знала, какъ свѣтло и тепло на душѣ у меня... И какъ:
...впередъ -- въ это темное море --
Безъ обычнаго страха гляжу...