-- А, знаете, я и дѣйствительно не сумѣлъ бы сказать -- кто лучше...
Вы очень удачно характеризуете ихъ. Да: роза, разсвѣтъ и -- Александра Гавриловна; соловей, зарница и -- Зинаида Аркадьевна. Тамъ -- болѣе нервная красота, и первымъ угломъ идетъ грація; но, нѣтъ этой духовной гармоніи, этой уравновѣшенности душевной, и этой пластической законченности... Вы дали параллели. Но ихъ можно и сблизить, охватить одной формулой. Это -- какъ у Сибиряка (помните его "Лебедь Хантыгая"?):
Алой розой смѣхъ твой запертъ,
Соловьиной пѣсни трепетъ
На груди твоей таится...
-- Правда. Но, виноватъ,-- откуда вы вдругъ появились? Хотите чаю?
-- Пожалуйста. Я пріѣхалъ....
-- Да! Кстати: спасибо вамъ, милый, за вашу любезность...
-- Ну, что тамъ! Да. Такъ: пріѣхалъ, поужиналъ и -- спать. Не спится. Одѣлся и пошелъ бродить по саду... Слышу: вы подъѣхали. Я -- сюда... Всхожу по, ступенямъ террасы -- слышу: "Сагинъ -- художникъ".., и т. д. Ну, а теперь (сказалъ онъ, допивая стаканъ): какъ-ни-какъ, а спать все-таки надо, ибо насъ завтра посѣтитъ эта... шайка. Нѣтъ! Какъ хотите, а вы, на мой взглядъ, не правы. Я просто вышвырнулъ бы этого нахала за дверь -- и только. Это -- шантажъ! Это -- просто шальная выходка бандита... Мало ли что иному ослу взбредетъ въ голову! И потомъ: что это за удивительное право на безправіе, исходя изъ тѣхъ соображеній, что соціально мы, дескать, безправны, всѣ? Это -- современный Маркъ Волоховъ, который, съ книгой Прудона въ рукахъ, лазилъ черезъ заборы -- воровать яблоки, и -- какъ дикарь -- рветь чужія книги... Я, конечно, не имѣю претензіи васъ убѣдить. Ваше дѣло. Но только вы -- не правы и не правы... Прощайте!
Мы, молча, разстались...