Кто-то крикнулъ (я помню):
-- Абашевъ!..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Молодое, румяное личико Луши приблизилось вдругъ и -- смѣялось, сквозь слезы... И радостное состояніе блаженнаго покоя охватило меня... Я потянулся къ ней -- Луша!..
Толчокъ паденія заставилъ очнуться меня...
Я лежалъ на травѣ. И кто-то снималъ съ меня куртку и дрожащими руками разрывалъ воротъ рубахи... Мнѣ было не видно -- кто... Я видѣлъ только Линицкаго, который стоялъ, опершись о мою лошадь, и что-то съ ней дѣлалъ...
...Что это онъ -- верхомъ ѣхать хочетъ? Но,-- зачѣмъ же? И лошадь повязана...-- недоумѣвалъ я.
Линицкій склонился къ сѣдлу и, словно, разсматривалъ что-то... Вотъ онъ поднялъ руки, обнялъ шею лошади -- и, словно. закашлялся...
...Нѣтъ, это -- не то. Онъ плачетъ... Славный малый! Я раненъ, можетъ быть, даже убитъ -- "вышелъ въ тиранъ"... Какъ это глупо...
-- Ну, что?-- тихо спросилъ кто-то сбоку...