Къ ночи температура у меня повысилась, и начался бредъ...
Какъ-разъ передъ этимъ, меня уложили на привезенную изъ усадьбы кровать, поставленную посреди комнаты. И это непривычное для меня положеніе кровати, съ подходами со всѣхъ сторонъ,-- оно-то и создало обстановку для бреда. Мнѣ все казалось, что кто-то, незримый, стоитъ у меня въ головахъ,-- и это было мучительно... Этотъ "кто-то" тянулся ко мнѣ и ловилъ меня за руки... И я догадался, кто этотъ "кто-то". То была -- Луша, она все пыталась куда-то меня увести (я и зналъ -- куда, но забылъ), и я не хотѣлъ идти, и все просилъ Сашу -- держать меня за руки... И когда пoтoмъ, уступая моимъ просамъ, кровать подкатили къ стѣнѣ и такимъ образомъ тылъ у меня былъ обезпеченъ (она не могла уже прятаться тамъ),-- я успокоился было на время; но Луша вдругъ перестала таиться и, заходя ко мнѣ то съ той, то съ другой стороны (тамъ, гдѣ не было Саши) тянулась ко мнѣ и улыбалась, "сквозь слезы"...
Иногда (урывками) пелена бреда вдругъ пpоpывалась, и я находилъ себя въ уютномъ, ласкающемъ пoлyмpaкѣ комнаты, среди Саши, которую я не отпускалъ отъ себя, Обжина (потомъ и Костычова); сознательно говорилъ съ нимъ, просилъ дать мнѣ курить, шутилъ, успокоивалъ Сашу... Но, мaло-по-мaлу, опять замыкался въ самомъ себѣ, сосредоточивался на одной какой-нибудь мысли, приковывался къ ней, и она углублялась, расла, выясняла все окружающее, и -- незамѣтно -- опять уводила меня въ область бреда...
-----
Близко къ утpу, я затихъ -- и спокойно уснулъ.
Мнѣ снилось раннее лѣтнее утро; разсвѣтъ... Я -- въ лѣсу. Сыро и росно. Я быстро, быстро, иду вмѣстѣ съ Лушей, кoторая, гибко ступая по мокрой травѣ, торопливо куда-то ведетъ меня...
-- Луша! Куда ты?-- хочу я спросить -- и не рѣшаюсь (мнѣ страшно).
Но, вотъ, и -- поляна; край лѣса... Густая рожь наклонилась надъ самымъ окопомъ. Заря разгорается въ небѣ...
Я оглянулся на Лушу.
-- Здѣсь!-- улыбнулась, "сквозь слезы", она -- и... не успѣла окончить...