Меня разбудили.
Саша уронила на полъ чайную ложечку -- и серебристый звукъ ея смѣха не далъ мнѣ дослушать...
И какъ это было мучительно! Хотѣлось узнать, разгадать эту тайну (что -- "здѣсь"?), и -- нельзя было: тайна-улитка ушла въ свою раковину...
CIV.
Прошло дня три-четыре, и для всѣхъ стало вполнѣ очевидно, что опасность моего положенія уже миновала. Выстрѣлъ Линицкаго подарилъ мнѣ очень эффектную рану (навылетъ въ грудь!), но и -- только. Что дѣлать,-- не повезло человѣку!
Я переживалъ чудныя минуты выздоравливающаго, окруженнаго обычной обстановкой постели:-- участливыя заботы близкихъ, покой и досугъ цѣлаго дня, уютный кружокъ у постели больного всѣхъ домочадцевъ, мирныя бесѣды съ ними, и тотъ обособленный и суженный мірокъ интересовъ, которые не идутъ дальше комнаты,-- все это вплеталось въ длинный праздникъ ничегонедѣланія, покоя и отдыха...
А я и вообще люблю поболѣть: для меня это -- нравственный отдыхъ. Извѣстный афоризмъ: "здоровая душа въ здоровомъ тѣлѣ" не примѣнимъ ко мнѣ. Да и -- къ слову сказать -- примѣнимъ ли къ кому въ наше время? Это -- правда вчерашняго дня, давнымъ-давно уже нами изжитая. Для Берне, напримѣръ, здоровье граничитъ съ бездарностью. А Новалисъ, такъ тотъ даже диѳирамбы поетъ кровати больного... Для него:-- "жизнь -- болѣзнь духа"; и -- наоборотъ:-- "развѣ не все самое лучшее начинается болѣзнью? Полуболѣзнь -- зло. Полная болѣзнь -- наслажденіе и притомъ изъ высшихъ".-- Подите -- урезоньте ихъ...
Но (виноватъ!) я уклонился въ сторону.
Какъ бы тамъ ни было,-- а мнѣ было тепло и уютно въ моемъ лѣсномъ флигелькѣ, въ постели выздоравливающаго. Въ рамы оконъ моей комнаты, съ дѣвственно-чистыми бревнами неоштукатуренныхъ стѣнъ, какъ бы вставлялись картины лѣса. Съ восточной стороны, въ одно изъ оконъ, глядѣлся красиво-изогнутый стволъ березы съ протянутой къ окну и опадающей внизъ вѣткой, которую я изучилъ во всѣхъ ея подробностяхъ; и -- часто -- слѣдя за ея движеніями, мечталъ и не знаю, право,-- о чемъ только ни думалъ... Въ сосѣднемъ окнѣ (подальше уйдя отъ стѣны) казалась, во весь свой ростъ, густая, тѣнистая липа, съ засохшей макушкой, на которой, цѣлыми днями, сидѣла сова, терпѣливо коротая ненужный ей день... Съ западной стороны -- ближайшее къ моей кровати окно сплошь было закрыто густой вѣткой осины -- и все трепетало кружками тѣней... Въ другое окно вставлялся цѣлый пейзажъ: пологая поляна, съ разбѣжавшимися по ней кустами орѣшника: дальше -- сплошная стѣна молодого осинника, и у корней его -- заросшее осокой озерцо, по зеркальной поверхности котораго, цѣлыми днями, шныряли неугомонные утята, опрокидываясь внизъ головой и хлопотливо роясь въ грязи мелкаго дна, а потомъ -- заботливо очищая тряпочками черныхъ лапокъ загрязненные, плоскіе носики...
Лежишь себѣ и, часами, любуешься этими картинами лѣса.