-- Да -- дошло и до этого... Но (виноватъ!), объ этомъ -- потомъ. Я забѣгаю впередъ. А пока -- объ этомъ "первомъ толчкѣ въ грудь"... Почти наканунѣ моего отъѣзда на югъ, кучеръ Петръ (другъ и доброжелатель мой) таинственно повѣдалъ мнѣ, что "Лукерья Кирилловна получаетъ-де изъ Ростова отъ кого-то письма, и сама тоже пишетъ"... Дѣло въ томъ, что почту со станціи возилъ къ намъ наемный почтарь -- и Петръ, какъ грамотный, зналъ -- кто и куда пишетъ, и кто и откуда получаетъ письма... Обратилъ же вниманіе онъ на переписку изъ Ростова съ Лушей -- съ его словъ -- потому что до него "дошелъ слушекъ", что какой-то тамъ сводный братъ Луши (сынъ ея отчима), солдатъ, "пріударялъ за нею и раньше"...-- "Такъ вотъ,-- резюмировалъ Петръ:-- нѣтъ ли чего здѣсь? Бабы эти, онѣ на эти дѣла народъ продувной!"...
...Я приказалъ Петру перехватить первое же письмо на имя Луши, и передать его мнѣ. И пока пришло это злополучное письмо (а оно пришло-таки), я былъ какъ на угольяхъ... Мысль, что Луша порочная, что она, можетъ быть, и просто развратная,-- мысль эта давила и ломала мнѣ грудь...-- "Не можетъ быть!" -- протестовалъ и декламировалъ я... Но, вотъ, разъ утромъ, во время чая, Петръ вызвалъ меня, и вручилъ письмо... Сердце у меня тревожно забилось... "Читать, или -- нѣтъ?"... Я вскрылъ конвертъ и -- брезгливо заглянулъ въ лицо чужой тайны...
...Размашистымъ стилемъ влюбленнаго солдата-писаря, съ лирическими рифмованными вступленіями, въ родѣ:
Взвейся, взвейся, мой листокъ,
Съ сѣвера на востокъ,
Прямо въ руки тому --
Кто милъ сердцу моему...--
мой, невѣдомый мнѣ, соперникъ предъявлялъ свои права на мою Дульцинею... Онъ упрекалъ ее въ томъ, что она до сихъ поръ все еще не ѣдетъ къ нему (какъ это было условлено),-- что онъ уже поступилъ на мѣсто -- въ посудную лавку,-- пріискалъ мѣсто и ей, снялъ даже квартиру, сторговался съ попомъ, и -- т. д... Въ концѣ письма онъ просилъ прислать ему "и еще 25 рублей", а -- главное -- скорѣе пріѣхать...-- Но, среди этого мусора фразъ и пахучихъ писарскихъ я не могъ не замѣтить и искренняго чувства, которое сквозило сквозь толщу этой грязи... Авторъ письма, очевидно, не исчерпывался потребностью заполучить "и еще 25 рублей",-- онъ любилъ...
...Тебѣ, можетъ быть, смѣшно все это слышать, Аркадій,-- но, какъ бы тамъ ни было, а я переживалъ тогда цѣлую драму. Я уже успѣлъ привязаться и полюбилъ эту дѣвушку. И вотъ -- вонючій сапогъ солдата давилъ и милюзжилъ на моихъ глазахъ изящный и хрупкій образъ этой дѣвочки...-- "Но, можетъ быть, это -- одно сплошное недоразумѣніе?" -- хватался я за соломенку, и пошелъ объясниться. Луша жила въ отдѣльномъ флигелькѣ. и ея крохотная комнатка была похожа на келейку. Когда я вошелъ къ ней, она привѣтливо улыбнулась мнѣ. А я,-- стоялъ и смотрѣлъ на нее,-- смотрѣлъ на это юное, розовое личико, на эту улыбку, на эти наивные, довѣрчивые глаза Луши,-- смотрѣлъ и недоумѣвалъ: что это -- наивность? дикость? или -- просто преступность?..
...Она сразу замѣтила этотъ роющійся въ душѣ ея взглядъ -- испросила: