Я обнялъ ее и, сильно прижавъ къ себѣ, поцѣловалъ ея нѣжныя губки.
Грудь у ней хруснула...
-- Я сдѣлалъ вамъ больно?-- ласково спросилъ я, все еще обнимая ее...
-- Нѣтъ...-- шепнула она, и вдругъ застыдилась и вспыхнула...
...И странно: мнѣ стало вдругъ мучительно жаль ее. Жаль, что она такая молодая, изящная и -- рабыня, служанка; жаль, что она такая наивная и беззащитная,-- и что я неосторожно, можетъ быть, обнялъ ее, и у ней хруснула ея молодая и нѣжная грудь; жаль, что я такъ развязно и фамильярно смѣю ее обнимать... И мнѣ хотѣлось сказать ей что-нибудь хорошее, теплое...Я не нашелся -- и упустилъ время: она пошла "доложить своей барынѣ"... И потомъ, когда я сидѣлъ въ гостиной, и хозяйка угощала меня чаемъ (Луша подавала мнѣ чай на подносѣ), и хозяйка говорила ей "ты",-- я смотрѣлъ на нее -- и мнѣ было мучительно жаль эту дѣвушку. Такъ бы вотъ -- схватилъ и унесъ ее!..
...Дня два спустя, случай (или, какъ ты говоришь,-- Шутъ-Богъ) устроилъ все такъ. У матери, повздоривъ съ ней въ чемъ-то, ушла служанка. И я, придравшись къ случаю, командировалъ своего пріятеля, Петра Золкина, смануть Лушу; но -- такъ, чтобы никто объ этомъ не зналъ. Кучеръ сосѣдки былъ пріятель Петру и женатъ на сводной сестрѣ Луши. Ну, словомъ, устроить все это было очень легко. И не прошло и недѣли, какъ Луша нанялась уже къ намъ. Въ первую же ночь она и отдалась мнѣ.
-- Виноватъ!-- перебилъ меня Сагинъ.-- Она была дѣвушка?
-- Да. И, знаешь ли, Аркадій, я -- такъ же сразу и привязался къ ней... Отношенія наши скоро замѣтили, и Лушу исключили изъ числа горничныхъ; то-есть она была предоставлена въ полное мое распоряженіе: она завѣдывала моимъ бѣльемъ, убирала мою комнату, чистила мои ружья, помогала мнѣ заниматься фотографіей (а я тогда увлекался ею). Я такъ и звалъ ее -- "лаборантомъ". Мать, шутя, называла ее моей "нянькой"... Я собирался уже ѣхать въ Питеръ, рѣшивъ увезти съ собою и Лушу, конечно; но, промокнувъ насквозь подъ дождемъ на охотѣ, сильно продрогъ, схватилъ воспаленіе легкихъ,-- и застрялъ на мѣсяцъ въ деревнѣ... Нашъ деревенскій эскулапъ рѣшилъ, почему-то, что мнѣ надо побывать это лѣто на югѣ. Онъ недоволенъ былъ верхушкой моего праваго легкаго.-- "Поѣзжайте-ка вы, батенька, на Кавказъ (лихо!); побывайте въ Крыму; а тамъ, черезъ Каспій, сдѣлайте кончикъ по Волгѣ; а потомъ ужъ, протесомъ, и -- въ Питеръ"...-- Я такъ и сдѣлалъ. Собрался и уѣхалъ съ Лушей на югъ...
...Но, передъ этимъ, случилось у насъ съ нею нѣчто такое, о чемъ мнѣ надо повѣдать тебѣ,-- то, что было первымъ предостереженіемъ мнѣ и первымъ толчкомъ мнѣ въ грудь со стороны Луши... И будь я тогда болѣе предусмотрительнымъ... Нѣтъ! дѣло не въ этомъ! Учесть обстоятельства дѣла было легко и тогда... А вотъ,-- будь я посуше сердцемъ, я бы тогда же, можетъ быть, и порвалъ съ нею... Я этого не сдѣлалъ (да и не могъ сдѣлать),-- и поставилъ на карту многое... Да, да: могло случиться и такъ, что потомъ я могъ и "длань занесть"...-- и побывать на каторгѣ...
-- Да?-- удивился Сагинъ.-- Дошло, стало быть, и до этого!?