-- Что дѣлать!-- сказалъ я. На этотъ разъ: "чѣмъ богаты -- тѣмъ и рады"... Будемъ смотрѣть и "картину"...
-- Постой!-- сказалъ Сагинъ.-- Допьемъ сперва наши стаканы... Я вылью остатки и пойду принесу изъ "запаса"... Наша очаровательная хозяйка была такъ предусмотрительна, что, отъѣзжая отъ насъ, снабдила меня этимъ добромъ въ должномъ количествѣ...
-----
А темная туча ползла и ползла изъ-за лѣса, угрюмо ворча и гнѣваясь... Изрѣдка вспыхивала молнія -- и ночь испуганно вздрагивала и трепетала...
-- Гроза...-- сказалъ Сагинъ.
-- Да; но она далеко -- и не скоро придетъ...
-- Итакъ,-- сказалъ Сагинъ, разливая вино изъ вновь принесенной бутылки:-- мы приступаемъ къ "картинѣ"... Я слушаю.
-- Да -- приступаемъ къ "картинѣ"... На второй день Святой, я, по порученію матери (не помню -- зачѣмъ), поѣхалъ верхомъ къ старушкѣ, пoмѣщицѣ, нашей сосѣдкѣ. Тамъ я и встрѣтился съ Лушей. Она служила. у ней горничной Это была средняго роста, пропорціонально и гибко сложенная дѣвушка съ розовымъ личикомъ, съ пышной темнорусой косой, закрученной красивымъ узломъ на затылкѣ, и мягкими извивами волосъ на вискахъ... Личико у ней было вполнѣ ординарное, слегка рябоватое, и развѣ только смазливое. Силуэтъ былъ хорошъ; движенія были граціозны; особенно -- походка... И потомъ: она и вообще была слишкомъ изящна для служанки въ деревнѣ,-- и это бросалось въ глаза...
-- Христосъ Воскресъ!-- сказалъ я обычный пароль и лозунгъ дня.
-- Воистину...-- наивно и тихо шепнула она -- и, какъ-то по-дѣтски, привставъ на цыпочки, потянулась ко мнѣ...