Это была просто обставленная комната, съ круглымъ столомъ посрединѣ (накрытымъ сейчасъ для обѣда). Вокругъ него и по стѣнамъ стояли дубовые стулья, съ рѣзными, довольно высокими спинками. Напротивъ стола помѣщался дубовый буфетъ, съ нишами. Надъ столомъ висѣла подъ матовымъ колпакомъ, лампа, задрапированная зеленой матеріей. Въ простѣнкѣ, между окномъ и балконною дверью, на золоченой цѣпи, висѣли выпуклые фарфоровые часы, старинные, очень стильные, и -- надо думать -- очень цѣнные.
-- Это откуда?-- удивился я.
-- Тоже -- подарокъ Сагина,-- пояснила мнѣ Зина.
Въ углу, вмѣсто иконы, висѣла гравюра съ извѣстной картины Гвидо Рени -- "Се человѣкъ".
-- Ну, а теперь,-- ласково улыбнулась мнѣ Зина:-- вотъ и мой теремъ, мой Повелитель!-- и она отворила дверь спальни...
Это была одна изъ лучшихъ комнатъ! Это была прелестная раковина, въ которой обитаетъ граціозная, милая женщина... Въ углу, за неподвижной лакированной ширмой, въ уютномъ альковѣ, полъ и стѣны, котораго были укрыты бархатистымъ ковромъ, за темно-зеленой драпировкой, стояли, раздѣленныя однимъ столикомъ, никелированныя кровати, покрытыя бѣлоснѣжными постелями. Кокетливый столикъ и огромный букетъ бѣлыхъ розъ на немъ (откуда ихъ взялъ Сагинъ?) -- и раздѣляли ихъ, и вязали ихъ вмѣстѣ... Напротивъ помѣщался лѣпной каминъ, съ скульптурными каріатидами, и на немъ композиція изъ терракоты -- голая нимфа, которая, отстраняя отъ себя правой рукой ниспадающій плащъ и испуганно ежась, смотрѣла на что-то внизъ... Тамъ -- у отдернутой ножки ея, ютился зеленый стеклянный шарикъ...
-- Это -- нашъ Ночникъ. Смотри!-- сказала Зина, нажавъ кнопку...
У ножки нимфы вспыхнула зеленая искорка, словно, свѣтящійся червячокъ, который такъ и пугалъ несчастную нимфу...
-- Не правда ли, прелесть? И, представь -- я это достала здѣсь!
-- Восхитительно, моя милая женушка!-- говорилъ я, цѣлуя ее и беря ее на руки...