-- Восхитительно!
-- Идемъ дальше...
Въ небольшомъ, но уютномъ кабинетѣ, въ простѣнкѣ, между оконъ, стоялъ дубовый массивный письменный столъ. Слѣва, у боковой стѣны -- мягкій турецкій диванъ, и вправо отъ него -- книжный шкафъ.
-- Здѣсь у насъ -- все... и Шекспиръ, и Гете, и Гейне, и Шиллеръ, и Байронъ, Гюго, Мольеръ, Лессингъ, Диккенсъ; и новые -- Доде, Флоберъ, Мопассанъ. А пртомъ -- наши: Гоголь, Толстой, Достоевскій, Тургеневъ, Лермонтовъ, Пушкинъ, Полонскій, Фетъ, Тютчевъ... Ахъ, да! Герценъ даже! Гаршинъ, Короленко, Чеховъ, и не помню я -- какъ-то еще... А вотъ,-- смотри -- гравюры...
Это были: "Разбитый кувшинъ" -- Греза, "Праздникъ Венеры" и "Битва амазонокъ" -- Рубенса; послѣдняя гравюра была съ картины Рейсдаля -- "Замокъ Бенштеймъ". Надъ письменнымъ столомъ висѣлъ большой портретъ: Гете, а надъ диваномъ -- задумчивый портретъ Герцена (съ фотографіи Левицкаго). Въ углахъ, по сторонамъ дивана, на стильныхъ столикахъ, высились мраморные бюсты Пушкина и Байрона. А изъ другого угла (къ двери) хмурилъ властныя брови бюстъ Наполеона изъ темной бронзы...
-- Это подарокъ Сагина,-- сказала Зина.-- На новоселье...
-- Экій чудакъ!-- сказалъ я.-- Я, помню, какъ-то хвалилъ ему этотъ бюстъ и жалѣлъ, что онъ немножко дорого стоитъ. И -- вотъ...
-- А сколько юнъ стоитъ?-- заинтересовалась и Зина.
-- Не помню, право. Рублей 300--400...
-- Да?-- удивилась она.-- Ну, идемъ дальше. Вотъ -- наша столовая...