Дружка прождала...
Зина пѣла -- и предо мною, какъ живая, вставала картина тѣсной крестьянской избы,-- освѣщенной дымной лучиной; и -- за прялкой -- молодая, статная, съ толстой, русой косой и темной: "собольей" бровью, красавица русская дѣвушка, терпѣливо поджидающая своего загулявшагося гдѣ-то, "дружка"... За окномъ -- осенняя темная ночь. Дымить сырая лучина, и -- стономъ льется хватающая за душу пѣсня...
Но вотъ -- красавица-пряха испуганно вздрогнула, оглянулась назадъ -- и я на мигъ увидѣлъ это прекрaсное, блѣдное лицо дѣвушки (гдѣ я видѣлъ ее?) глаза ея сверкали слезами -- и все, словно, сдвинулось съ мѣста... картина спуталась. И опять въ темный альковъ ко мнѣ мягко вливалась зеленоватая полоса свѣта, и та же голая нимфа все такъ же испуганно смотрѣла внизъ -- на искорку зеленаго шарика...
За ширмой послышался шелестъ платья -- и ко мнѣ вошла Зина..
-- Ты не спишь?-- присмотрѣлась она.
-- Нѣтъ.
-- Это я разбудила тебя?
-- Да, милая. Я теперь -- "и просыпаюсь и сплю съ соловьями..." И, знаешь, Зина, я видѣлъ сейчасъ русскую Гретхенъ. Она сидѣла и пряла. Она пѣла, но только не о томъ, какъ --
...въ замкѣ царь, ликуя,
Съ дружиной пировалъ...