...Но, за что же, милая? За что наказать-то? За эту воркующую тайну влюбленной горлицы? За это? Но, вѣдь, безъ слезъ умиленія ее и слышать нельзя! Ей равнодушно могъ внимать развѣ только Онѣгинъ, который, какъ и всякій истинно-свѣтскій человѣкъ, то-есть, воспитанный въ лакейскихъ "порочнаго дворца царей", давно уже утратилъ непосредственную чистоту и свѣжесть чувства (не даромъ же потомъ онъ и преклонился передъ дамой "въ малиновомъ беретѣ"!),-- его, какъ и всякаго лакея, въ душѣ, могла покорить и очаровать "обстановка" богатаго барскаго дома, но только не ты моя прелесть! Да ты никогда и не была тамъ (настаиваю на этомъ!): тебя оболгалъ Пyыкинъ, который непростительно забылъ даже письмо твое,-- а одно уже оно исключало всякую возможность стать запродавать
...Зачѣмъ вы посѣтили насъ?
Въ глуши забытаго селенья
Я никогда не знала бъ васъ,
Не знала бъ горькаго мученья.
Души неопытной волненья
Смиривъ со временемъ (какъ знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы вѣрная супруга
И добродѣтельная мать.