Глинистый овражекъ подползалъ сбоку. Дубовый кустикъ тянулъ къ намъ свои корявыя лапы въ лохмотьяхъ ржавой листвы. Небольшое озерцо-лужа, тонкой перекрученной струйкой водопада, опадала куда-то въ обрывъ... А вонъ -- лѣвый пристяжной (съ моей стороны) привычно горячился, залегалъ въ хомутъ и слегка уже взмылился подъ тонкой шлеей,-- словно, кто-то мѣлкомъ отчеркнулъ тѣ мѣcта, по которымъ скользятъ ремни сбруи... "когда онъ настороженно всматривается въ непроглядную тьму ночи и, пугаясь чего-то, жмется къ дышловымъ... А то вдругъ горделиво округливъ тонкую гибкую щеки начиналъ галопировать, безпечно брызгая грязью...
-- Балуй!-- слышится съ козелъ -- и Сергѣй бралъ его на возжу...
Умная лошадь смирялась -- и переходила въ ровную рысь...
Не доѣзжая села, въ уединенномъ логу изъ-подъ моста, на топотъ передовой лошади, испуганная свѣтомъ фонарь съ визгомъ выкатилась бѣлая собака и бросилась въ сторону... Четверня шарахнулась назадъ,-- и Сергѣй едва-едва, вправилъ ее въ узкую дамбу моста...
-- Откуда эта собака?-- удивился Сагинъ.
-- Подъ мостомъ, вѣроятно, есть падаль...
-- Какая тамъ падаль -- опротестовалъ Сергѣй.-- Нешь это -- собака!
-- А что же?-- спросилъ Сагинъ.
-- Вѣдьма!-- увѣренно отвѣтилъ Сергѣй -- и недовѣрчиво покосился назадъ.-- Здѣсь, знаете, мѣсто такое нечистое... Ужъ што-ни-што, а -- случится! Онамедни ѣхалъ нашъ посланный со станціи (припоздалъ), такъ сказываетъ: баба простоволосая сидитъ у моста, охватилась руками, и -- ну голосить... Онъ -- какъ тропнетъ! И какъ доѣхалъ -- не помнитъ. Безъ памяти. Пріѣхалъ -- какъ глина бѣлый... А вы говорите: собака! Что ей тутъ дѣлать, собакѣ? Вѣдьма и есть...
Мы не возражали.