...Для того, чтобы мысль ясная и разумная для васъ была мыслію другого, не достаточно, чтобы, она была истина,-- для этого нужно, чтобы его мозгъ былъ развитъ такъ же, какъ вашъ, чтобы онъ былъ освобожденъ отъ преданія. Какъ вы уговорите работника терпѣть голодъ и нужду, пока исподволь перемѣнится гражданское устройство? Какъ вы убѣдите собственника, хозяина, ростовщика разжать руку, которой онъ держится за свои монополіи и права? Трудно представить себѣ такое самопожертвованіе. Что можно было сдѣлать -- то сдѣлано; развитіе средняго сословія, конституціонный порядокъ дѣлъ не что иное, какъ промежуточная форма, связующая міръ феодально-монархическій съ соціально-республиканскимъ. Буржуазія именно представляетъ это полуосвобожденіе, эту дерзкую нападку на прошедшее съ желаніемъ унаслѣдовать его власть. она работала для себя -- и была права. Человѣкъ серьезно дѣлаетъ что-нибудь только тогда, когда дѣлаетъ для себя. Не могла же буржуазія себя принимать за уродливое промежуточное звено,-- она принимала себя за цѣль; но такъ какъ ея нравственный принципъ былъ меньше и бѣднѣе прошлаго, а развитіе идетъ быстрѣй и быстрѣй, то и нечему дивиться, что міръ буржуазіи истощился такъ скоро и не имѣетъ въ себѣ болѣе возможности обновленія. Наконецъ, подумайте, въ чемъ можетъ быть этотъ переворотъ исподволь -- въ раздробленіи собственности, въ родѣ того, что было сдѣлано въ первую революцію?-- Результатъ этотъ будетъ тотъ, что всѣмъ на свѣтѣ будетъ мерзко; мелкій собственникъ -- худшій буржуа изъ всѣхъ; всѣ силы таящіяся въ многострадальной, но мощной груди пролетарія, изсякнутъ; правда, онъ не будетъ умирать съ голода, да на томъ и остановится, ограниченный своимъ клочкомъ земли или своей каморкой въ рабочихъ казармахъ. Такова перспектива мирнаго, органическаго переворота. Если это будетъ, тогда главный потокъ исторіи найдетъ себѣ другое русло, онъ не потеряется въ пескѣ и глинѣ, какъ Рейнъ, человѣчество не пойдетъ узкимъ и грязнымъ проселкомъ,-- ему надобно широкую дорогу. Для того, чтобы расчистить ее, оно ничего не пожалѣетъ"...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Сагинъ захлопнулъ книгу.
-- Довольно! Герцена цитировать трудно. Его надо брать цѣликомъ... Не знаю я -- почему это такъ, но мнѣ очень хотѣлось прочесть это... Для тебя это не новость, конечно: ты это знаешь, читалъ и самъ: но мнѣ, прощаясь съ тобой, хотѣлось еще и еще разъ фиксировать твою мысль на этихъ словахъ Герцена. Ихъ -- одно изъ двухъ:-- надо признать, или отвергнуть, доказавъ этому прозорливцу, что онъ не правъ... А разъ этого сдѣлать нельзя, и онъ правъ,-- выводы ясны.-- Смирись, гордый человѣкъ! Сумѣй спокойно и съ достоинствомъ держать себя во всякомъ положеніи, и безъ гримасъ выслущать отходную -- хотя бы даже и цѣаой Европы... Пойми, что мы съ тобой на похоронной процессіи! Пытаться лечить покойника -- поздно. Стенать, бить себя въ перси и не хотѣть вѣрить факту -- удѣлъ слабыхъ духомъ. Тотъ же Герценъ сказалъ намъ, что "много найдется мастеровъ бальзамировать покойника; еще больше -- червей, которые поживутъ на счетъ гнили"...-- Перестань вѣрить и въ то, что трупъ можетъ ожить: назадъ съ погоста не ходятъ. А что умерло -- то и должно было умереть. Но, тебя, можетъ быть, смущаютъ ученія современныхъ демократовъ? Ты, можетъ быть, еще вѣришь въ нихъ? Тогда -- слова того же Герцена... (И Сагинъ Торопливо взялъ книгу.) -- Вотъ, эта сверкающая брилліантъ-мысль:--
..."недоношенная демократія замретъ, терзая холодную грудь умирающей монархіи...
Будущее, которое гибнетъ, не будущее. Демократія по преимуществу настоящее: это -- борьба, отрицаніе іерархіи, общественной неправды, развившейся въ прошедшемъ; очистительный огонь, который сожжетъ отжившія формы и, разумѣется, потухнетъ, когда сожигаемое кончится. Демократія не можетъ ничего создать,-- это не ея дѣло, она будетъ нелѣпостью послѣ смерти послѣдняго врага; демократы только знаютъ (говоря словами Кромвеля), него не хотятъ; чего они хотятъ, они не знаютъ...
...Демократія...
...въ ней бездна аскетическаго pомантизма, либерального идеализма: въ ней страшная мощь разрушенія; но, какъ примется создавать, она теряется въ ученическихъ опытахъ, въ политическихъ этюдахъ. Конечно, разрушеніе создаетъ, оно расчищаетъ мѣстъ и это ужъ созданіе, оно отстраняетъ цѣлый рядъ лжи, и это ужъ истина. Но дѣйствительнаго творчества въ демократіи нѣтъ,-- и потому-то она не будущее. Будущее внѣ политики, будущее носится надъ хаосомъ всѣхъ политическихъ и соціальныхъ стремленій и возьметъ изъ нихъ нитки въ свою ткань, изъ которой выйдетъ саванъ прошедшему и пеленки новорожденному"...
-- Не спорь, не бунтуй, и примирись съ этимъ... Я не имѣю претензіи стать тебя убѣждать въ этомъ. Я только прошу тебя -- поимѣть это въ виду...
Сагинъ вдругъ заторопился...