-- И пусть эти розы не вянутъ на нашей дорогѣ!-- отвѣтила Зина.
-- Да. Но всякія розы имѣютъ шипы...-- не утерпѣлъ и сказалъ я.
-- Конечно. Но только не розы метафоры...
И никто изъ насъ (ни Зина, ни я) не подозрѣвали того, что "шипы" эти были къ намъ близки...-- "Въ мірѣ все подтасовано,-- это старая истина; ее разсказалъ какой-то аббатъ на вечерѣ у Дидро"...-- сказалъ гдѣ-то Герценъ. И надо думать -- аббатъ этотъ правъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вечеромъ, за чайнымъ столомъ, я и Костычовъ толковали о грядущей голодовкѣ и о томъ что наши бюрократическіе сферы, разбуженныя прессой, взялись-таки за умъ, и, мало-по-малу, просыпаются отъ своей спячки, смекнувъ наконецъ, что на Шипкѣ спокойно не все...
-- Ждутъ голоднаго тифа...-- криво усмѣхнулся Костычовъ.-- Заговорили объ увеличенъ штата врачей. А то, вѣдь, у насъ -- какъ? Въ нашемъ уѣздѣ, напримѣръ, и одного эпидемическаго врача нѣтъ! Случись что... (и безъ голоднаго тифа), такъ и ткнуть некого... Удивительные порядки! Положимъ они и начнутъ такъ все-равно, ничего не сдѣлаютъ... Загрязнутъ въ своихъ перепискахъ и отпискахъ, какъ въ трясинѣ... А дѣла будетъ много, очень много!-- раздумчиво сказалъ онъ.
Вошла Гаша.
-- Почту привезла -- сказала она, кладя на столъ груду журналовъ, газетъ и писемъ...
Я взялъ одну изъ газетъ и погрузился въ нее. Зина просматривала иллюстрированныя изданія. Костычовъ торопливо вскрывалъ пакеты изъ Управы, и, недовольный чѣмъ-то, бурчалъ себѣ подъ носъ...