...Плющикъ, милая, славная Плющикъ -- она будетъ здѣсь! Да, да! и я опять увижу ее -- эту спокойную, уравновѣшенную и гармоничную дѣвушку, съ открытымъ взглядомъ большихъ, сѣрыхъ глазъ и этой свѣтлой, какъ ленъ, косой за плечами... Высокая, стройная, съ этими милыми цѣломyдреннo-дѣвственными движеніями прелестныхъ изящныхъ рукъ... "какая спокойная простота, и какая чарующая женственность вносится ею во все, къ чему только ни прикоснется она! Она не заря, и тѣмъ болѣе -- не зарница,-- она,-- нѣжущій холодокъ лѣтняго утpа, съ голубымъ сплошь чистымъ небомъ и тихимъ шелестомъ липъ и березъ безмятежнаго сада... Милая, славная дѣвушка!..-- думалось мнѣ -- и сердце мое начинало тревожно и сладко биться, и острая боль недосказанности, замолченности колола мнѣ грудь...
....Да, да: я ничего не сказалъ и ничего не скажу тебѣ, милая! Но, все-рaвно,-- моя молитва къ тебѣ и моя "пѣсня безъ словъ" будутъ все тѣ же: я люблю тебя, милая дѣвушка!.. "вся моя вина только въ томъ, что я никогда, никогда не скажу тебѣ этой: моей тайны... Я не могу, я не смѣю сказать: эту "тайну" знаетъ другая женщина, равно мною любимая, въ бархатистыхъ, черныхъ глазахъ которой притаилось сейчасъ гнѣвное чувство... Она -- ревнуетъ, и стыдится этого, и не хочетъ этого, и все же ревнуетъ... И я не могу, я не хочу, я не смѣю заставить плакать эти бархатистые, черные глаза. Я -- рабъ своего счастья. Моя темница -- мракъ этихъ черныхъ глазъ; мои цѣпи -- гирлянда лилейныхъ женскихъ рукъ... Чудный плѣнъ! Не правда ли? Да. Но, все же -- я рабъ. И вотъ: я и хочу быть этимъ рабомъ, и въ то же время -- хочу быть свободнымъ...
...Я -- какъ Ричардъ Второй -- "судьбою не доволенъ":--
...То -- я король;-- тогда, страшась измѣнъ,
Желаю быть я нищимъ; то -- я нищій;--
И гнетъ нужды мнѣ говоритъ, что лучше
Быть королемъ...
А курчавыя мысли неба -- бѣлоснѣжныя облака -- быстро, быстро бѣжали куда-то на сѣверъ, и величаво-спокойно мерцали далекія звѣзды...
CXXV.
Наступила наконецъ и весна.