-- А какъ его фамилія?-- заинтересовалась почему-то Саша.
-- Плющикъ.
-- Плю-щикъ?-- протянула она.-- Чудно! Совсѣмъ, какъ цвѣтокъ...
-- Да онъ и похожъ на цвѣтокъ. Да вотъ -- вы увидите... Я васъ предупредилъ потому, что надо имѣть въ виду обѣдъ...
-- Да, да... Я сейчасъ же и распоряжусь. Я знаю: если бъ не это вы бъ не сказали... Всегда такъ. Какое жъ сдѣлать пирожное? Мороженое, или кремъ? Что они любятъ? Ѳедоръ Аркадьевичъ -- этотъ любитъ мороженое. А -- тотъ?
-- Что любитъ цвѣтокь? Не знаю. Скажите сдѣлать то и другое...
Въ два часа я приказалъ запрягать, а самъ, съ книгой въ рукахъ, сидѣлъ на террасѣ и, урывками, наблюдалъ, какъ Саша хлопочетъ и устанавливаетъ столъ при входѣ въ аллею. Она запыхалась, раскраснѣлась и стала положительно красавицей. На ней была синяя юбка и бѣлая батистовая кофточка съ блѣдно-синими полосками вдоль, что дѣлало еще стройнѣй и гибче. Широкая, синяя лента опоясывала ея тонкую талію, а ножки были обуты въ синія туфли, подъ цвѣтъ юбки.
...Экая она у меня прелесть!-- думалось мнѣ.-- Глазъ не отведешь...-- и мнѣ, почему-то было пріятно, что Плющикъ увидитъ и узнаетъ, какая она красавица, эта моя Саша...
Мнѣ не читалось...
Легкіе порывы вѣтра набѣгали иногда на садъ -- и нѣжно-зеленыя гривы липъ и березъ дремотно волновались и шелестѣли, и мало-по-малу стихали и успокаивались. Однѣ только осины блѣднѣли, и долго потомъ не могли успокоиться, и все роптали, шептались и нервно дрожали макушами... Это и былъ "зеленый шумъ, весенній шумъ"...,-- время, когда особенно хочется быть довольнымъ и счастливымъ;-- когда порывы воли (какъ и порывы этого весенняго вѣтра) вдругъ набѣгутъ на васъ -- и захочется сразу все выясните и все объяснить всѣмъ всѣмъ уступить, се всѣми войти въ соглашеніе, лишь бы только устранить разъ-навседа эти, разлитыя всюду -- тоску, недовольство и горе...