Ночь была тихая. Ласково мерцали звѣзды. Я отыскалъ среди нихъ (зачѣмъ?) "Волоса Вероники" -- прелестные, русые волосы жены Птоломея Эвeргeта,-- волосы, которые были пожертвованы ею богинѣ Афродитѣ, и потомъ унесены кѣмъ-то изъ храма, и умница астрономъ (какъ его звали?) нашелъ ихъ на небѣ...
И мнѣ рисовались прелестные, русые волосы другой Вероники и я мысленно уносилъ ихъ на небо, потому что мнѣ некуда было дѣвать ихъ, и я могъ только канонизировать ихъ и издали любоваться ими, какъ любуюсь далекими звѣздами...
СXXVIIІ.
Утромъ, за чаемъ я предупредилъ Сашу, что у насъ нынче къ обѣду будутъ гости.
-- Кто?--заволновалась моя молодая хозяйка.
-- Костычовъ и еще одинъ докторъ, только что пріѣхавшій къ намъ изъ Петербурга. Нашъ общій знакомый. Онъ будетъ служить въ губернскомъ, или нашемъ -- уѣздномъ городѣ (это еще не рѣшено) эпидемическимъ врачомъ. Ждутъ голоднаго тифа. Такъ -- вотъ...
-- Онъ молодой?
-- Да; лѣтъ 25--26 такъ; не больше...
-- Бѣдненькій! И прямо -- къ тифознымъ...
-- Что дѣлать! Такая профессія...