-- О, да! Я отъ нея прямо въ восторгѣ...
-- Ну, вотъ. И я думаю, что вамъ у насъ будетъ лучше, удобнѣй...
-- Представьте, что -- да! Я не знаю, почему это такъ, но тамъ, у Зины (она -- чудная дѣвушка, и я очень люблю ее),-- тамъ я не чувствую себя почему-то свободно... Почему это такъ?
Я ничего не отвѣтилъ -- и, молча, поцѣловалъ у нея руку... Она -- удивленно взглянула, но не повторила вопроса...
Мы остановились передъ запертой дверью, за которой была замурована моя тайна...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
У крыльца мы и разстались.
Костычовъ пересѣлъ изъ фаэтона въ коляску. Саша, стоя на проножкѣ экипажа, все еще обнимала и цѣловала свою милую гостью и просила ее -- не забывать насъ и "непремѣнно-непремѣнно пріѣхать"...
-- Я къ вамъ всѣхъ своихъ больныхъ приведу...-- наивно соблазняла она.
-- ли ужъ, значитъ, въ отставку?-- упрекнулъ Костычовъ, ласково посматривая на Сашу.-- Да! вотъ она -- благодарность нашему брату-врачу: нуженъ -- сюда, а нѣтъ -- такъ и проститься даже забудутъ!-- неожиданно закончилъ онъ, поймавъ движеніе Саши -- соскочить съ проножки коляски, не пожавъ ему руку...