-- Господа! у насъ, сравнительно, меньше работы. Позвольте ужъ намъ и начать первыми. Мы отнимемъ у васъ очень немного -- съ часъ -- времени, если только не меньше... Вы ничего не имѣете противъ?-- обратился ко всѣмъ онъ, галантно улыбаясь углами рта...
Ему отвѣтили съ разныхъ сторонъ:--
-- Нѣтъ, нѣтъ...
-- Нисколько...
-- Пожалуйста...
Рузинъ сѣлъ и, порывшись въ портфелѣ, началъ вскрывать пакетъ за пакетомъ, читая ихъ вслухъ. То были: и просьбы о помощи, и всевозможныя донесенiя, и бумаги изъ Губернскаго Kомитета, и лично отъ губернатоpа, и отъ архіерея, и отъ другихъ -- причастныхъ къ дѣлу Краснаго Креста -- лицъ...
Разсѣянно слушая доклады Рyзина, я въ то же время внимательно всматривался въ окружающія меня лица. Для меня это былъ совсѣмъ новый міръ, съ которымъ я раньше никогда близко не сталкивался.
Напротивъ меня сидѣлъ мой новый знакомый -- Шатинъ,-- маленькій, рыженькій и юркій человѣчекъ лѣтъ сорокъ въ pmœ-nez, шнуръ котораго то-и-дѣло мелькалъ по лицу этого непосѣдливаго существа, съ непріятно торчащими усами и мелко иссѣченнымъ характерными морщинками лицомъ, которое таило въ себѣ всѣ признаки дегенерата... рядомъ съ нимъ и наискось отъ меня, сидѣлъ холенный бѣлотѣлый и жирный какъ поросенокъ человѣкъ, лѣтъ 30-ти, съ торчащими кверху усами и гладко пocтрижeнной головой, на затылокъ которой набѣгали жирныя складки. Фатоватая, топорчущаяся манерность этого человѣка бросалась въ глаза и производила отталкивающее впечатлѣніе до гадливости...
Я наклонился къ художнику Батонину, который сидѣлъ рядомъ со мной, и тихо спросилъ у него:
-- Кто это?