3) Что же касается способовъ опредѣлены нуждаемости, то это -- всецѣло предоставлялось на усмотрѣніе гг. попечителей; при чемъ, личному осмотру (то-есть -- повальному обыску) рекомендовалось отдавать предпочтеніе, какъ наиболѣе вѣрному.
4) И наконецъ: магазинные (общественные) хлѣба -- трактовать, какъ общественную собственность, и при раздачѣ этого хлѣба руководиться не тѣмъ, кто засыпалъ хлѣбъ, а тѣмъ -- кто въ немъ нуждается (на что, дескать есть и спеціальное "разъясненіе" г. министра). Посланій опросъ вызвалъ особенно сильные споры, и опять-таки -- рѣшено было; предоставить этотъ вопросъ на усмотрѣніе гг. попечителей, офиціально постановивъ -- не отступать отъ указаній министра...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Бѣльсжій торговался за каждый пудъ хлѣба, ссылаясь всякій разъ на ограниченность средствъ, и прося всѣхъ насъ помнить о томъ, что полумилліонная ссуда, это -- все, чѣмъ располагаемъ мы...
Передъ самымъ концомъ засѣданія, всталъ Малыгинъ.
Это былъ человѣкъ огромнаго роста, широкоплечій, бородатый атлетъ, въ простой синей поддевкѣ, съ которой онъ никогда не разстаются. Я зналъ его и раньше. Онъ былъ мой сосѣдъ. Лишенный всякаго образованiя, человѣкъ этотъ располагалъ недюжиннымъ, чисто критическимъ, умомъ, и въ обсуждены указанныхъ вопросовъ онъ внесъ не мало дѣльныхъ указаній и соображеній, съ которыми нельзя было не считаться, такъ какъ въ каждомъ словѣ Mалыгина, хихикая и посмѣиваясь въ кулакъ таилась колкая "русская сметка"... На этотъ разъ онъ былъ настроенъ не весело. Начавъ съ того, что, несмотря на всю безотрадноть впечатлѣнія вынесеннаго имъ изъ настоящаго попечительскаго собpанія, въ которомъ намъ всѣмъ пришлось не рѣшать, а -- принорaвливаться, на всю неприложимость того, что онъ хочетъ сказать,-- отъ все же не можетъ не высказаться относительно того, что -- на его взглядъ -- дѣло продовольствія населенія поставлено далеко не такъ, какъ это было бы желательно...
-- Мы, господа, хотимъ только не давать умирать съ голода -- и отказываемъ въ помощи тѣмъ, кого принято называть "зажиточными". Что же выйдетъ? Правда это -- такіе дворы, съ горемъ пополамъ, но протянутъ и безъ насъ. Но они неминуемо разорятся. Скотъ пойдетъ за безцѣнокъ; земля закабалится въ кулацкія руки; и въ результатѣ -- получится нищета. Они потомъ ужъ "животовъ не надышатъ"... А поддержи мы ихъ теперь -- они были бы лучшими плательщиками тѣхъ же самыхъ продовольственныхъ ссудъ. Какъ хотите, господа, а я -- не назову это помощью...
Бѣльскій только руками развелъ...
-- Господа!-- сказалъ онъ.-- Я хорошо понимаю всю остроту сказанныхъ положеній. Но -- что дѣлать! Обстоятельства сильнѣе нашихъ пожеланій. Кто говоритъ! наша помощь будетъ болѣе, чѣмъ ограниченной. Мы вотъ -- отказываемъ въ пособіи "рабочему" возрасту, хорошо понимая, что всякая работоспособность, безъ возможности примѣнить ее на дѣлѣ (заработковъ нѣтъ!), дастъ въ результатѣ -- нуль. Тѣмъ болѣе, что общественныя работы у насъ, при ихъ ограниченности, случайности и распыленности, носятъ чисто мѣстный характеръ. Промысловъ у насъ нѣтъ. И взяться крестьянину не за что. И все же -- наши ресурсы сводятся только къ тому, что мы можемъ кормить стариковъ, дѣтей и развѣ только -- больныхъ... А начни мы давать всѣмъ, мы въ концѣ-концовъ неминуемо придемъ къ тому, что вынуждены будемъ отказать даже и тѣмъ, кто будетъ буквально мереть съ голода, и кому -- при извѣстной экономіи (скупости даже!) -- мы могли бы помочь въ продолженіе всего періода безхлѣбицы!... И я очень прошу васъ подумать о томъ, что на нашихъ плечахъ лежитъ нравственная отвѣтственность передъ тѣми, кому эта страшная година грозитъ не разореніемъ, а -- голодной смертью... Я хорошо понимаю, что лицомъ къ лицу съ нуждой, трудно быть экономнымъ, скупымъ, пріятно помочь и тяжело отказать. Но, господа, помните, что намъ нужно сейчасъ быть не добрыми, а -- благоразумными, чтобы не стать потомъ жестокими...-- закончилъ взволнованнымъ голосомъ Бѣльскій.
Ему никто не отвѣтилъ.