Разбитый, усталый и нравственно измученный, я вышелъ изъ зала собранія...
CXLIV.
Было около 12-ти часовъ ночи, когда я, сказавъ Сергѣю, чтобы онъ собирался и запрягалъ, взялъ извозчика и поѣхалъ въ городской клубъ поужинать. Ночь была темная, но тихая и звѣздная. Городокъ уже спалъ, и только окна клуба ярко горѣли огнями. Скучно мнѣ было. Я переживалъ то мучительное состояніе нравственной переутомленности, когда хочется быть одному,-- чтобы не трогали и не мѣшали; или -- въ тѣсномъ кружкѣ хорошихъ и близкихъ людей, -- чтобы отвлечься и отдохнуть. А предстояло опять окунуться въ эту массу чужихъ и неинтересныхъ людей...
...Хоть бы Леоновъ былъ тамъ!-- подумалось мнѣ, и -- раздѣваясь -- я спросилъ у лакея:
-- Нотаріусъ Леоновъ здѣсь?
-- Такъ точно.
...Ну, слава Богу!-- облегченно вздохнулъ я.-- Все -- не одинъ...
Въ дверяхъ зала я почти столкнулся съ Шатинымъ. Онъ шелъ съ Котельниковымъ -- откормленнымъ, румянымъ парнемъ, съ которымъ я былъ знакомъ еще по гимназіи. Сейчасъ -- онъ былъ уже отцомъ семейства и служилъ здѣсь земскимъ начальникомъ. Котельниковъ былъ малый со сметкой себѣ-на-умѣ, но лукаво все это припряталъ подъ свой добродушный и не лишенный юмора смѣшокъ...
-- А! грозный членъ ревизіонной коммиссіи! Здравствуйте...-- посмѣиваясь, граспровалъ Котельниковъ, пожимая мнѣ руку.-- Право: вы изъ молодыхъ да ранній -- не успѣли къ намъ показаться, и прямо нашего брата за шиворотъ... Лихо! Ну, помогай вамъ Богъ! А то -- про нашего брата, земскаго, и такъ говорятъ чортъ знаетъ что; а тутъ еще -- этотъ мерзавецъ, провались онъ...
-- Ну! проваливаться -- это онъ пусть подождетъ (успѣетъ!),-- перебилъ его Шатинъ.-- Это ужъ -- потомъ, если хочетъ. А вотъ -- вывести эту мразь: на чистую воду, это -- да! Это -- нужно. Вы -- обратился ко мнѣ онъ:-- ничего не будете имѣть противъ того, что я, по-мѣрѣ силъ помогу вамъ, разобраться во всей этой исторіи? Вы-то здѣсь -- вновѣ; а мы -- какъ рыбы въ водѣ.... И если у кого есть дыра въ каpманѣ,-- мы это знаемъ. И, право, это не такъ ужъ смѣшно и не такъ ужъ ненужно какъ принято думать! Повѣрьте: Бобчинскій сидѣлъ и въ самомъ Гоголѣ... Итакъ вы позволите?