-- Раньше-то, то-есть? Гдѣ тамъ: "такой"! Раньше этакаго хлѣба не было; а вовсе зеленый былъ -- одна лебеда, значитъ...
-- Такъ-таки, и -- лебеда?-- спросилъ Ведель.
-- Не то, чтобы якорная, а--съ мучицей... Мы, стало быть, отсѣвали ее, лебеду-то. Не всю, значитъ (гдѣ тамъ!), а -- мало-мало... А то -- душа не примала! Особливо -- ребятишки, пусто имъ будь... Ни-за-Боже-ты-мой ѣсть не станутъ! Дурнитъ отъ него, то-есть...
Баркинъ блѣдный, ко все еще аффектированный, молча смотрѣлъ въ сторону. Только подбородокъ его слегка вздрагивалъ...
-- Ну, идемте,-- буркнулъ Бѣльскій.
Онъ и-Баркинъ пошли впередъ. Мы съ Веделемъ -- сзади.
-- Хорошъ, голубчикъ!-- заговорилъ вполголоса Ведель, пріотставъ и еще.-- Мука-то изъ Краснаго Креста у него цѣла почти вся; а эту-то, свою-то, онъ ужъ всю размытарилъ. Дуракъ, дуракъ, а дѣло ловко обставилъ! Самъ и распускалъ слухи, что мука-де плоха... Не его, конечно; а та, что онъ получаетъ отъ Рузина. Каковъ? Говорятъ, что Баркинъ плохую муку раздаетъ, и онъ говоритъ то же самое! Поди -- разбирай тамъ.
-- Да. Но теперь ему ложь не поможетъ.
-- Теперь-то -- конечно.
-- А чѣмъ это все кончится?