-- Нельзя. Ты обойдешься до марта, а другимъ и завтра ѣсть нечего.
-- А я, то-то, тому и причина! У нихъ нѣтъ, а я -- свое отдавай!
-- Что жъ дѣлать. Твоя фамилія?-- спросилъ я.
Онъ, нeхотя, отвѣтилъ. Я нашелъ его въ спискѣ провѣрилъ число душъ и, сдѣлавъ нужныя отмѣтки, всталъ уходить.
-- Такъ, какъ же?-- остановилъ онъ меня.-- Стало-быть, теперь безъ хлѣба съ семьей и сиди? Такъ, что ли? Али -- съ рукой по міру?..
-- Зачѣмъ говоришь такъ? На мѣсяцъ-другой у тебя есть; а съ марта (я записалъ) ты получишь пособіе...
-- Дѣла!-- усмѣхнулся онъ ѣдко.-- Ты засыпалъ, скажемъ, и то вотъ -- нельзя; а другой и въ умѣ не держалъ -- тому, то-то, можно! Бери, дескать, ѣшь чужой хлѣбъ...-- желчно говорилъ онъ, нервно теребя мозолистой, грубой рукой концы заостренной, жидкой бородки.-- Пособіе! Его отдавать поди, надо... А тутъ -- свое, кровное...
Я ничего не отвѣтилъ и вышелъ.
Дверь за мной злобно захлопнулась...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .