-- Можетъ быть. Ускорять не стану. Но только -- не нашего брата.
-- Это почему жъ?
-- А такъ. Гдѣ ужъ тамъ! Главное -- не рука онъ намъ. Онъ съ нашимъ братомъ и заниматься-то вниманья не возьметъ! Вѣдь, это -- какъ?-- по достатку все. А у насъ -- сами вы изволите видѣть -- что взять? Голь!..
И не то, что съ этою скажемъ болѣстью (непонятлива, пусто ей будь: укоренится -- и не изымешь никакъ); а и такъ -- прихворнешь чѣмъ,-- и то, почитай, ходить перестали... Скажу вамъ: придешь къ нему, къ доктору, на пріемъ, въ больницу,-- онъ только примѣръ кажетъ, что лѣчить. Глянетъ, черкнетъ на бумажку -- ступай! И концы въ воду. Ну, и дадутъ фершала, по билетику, такъ -- абы-что! Только бъ съ рукъ сбыть. Ну, да, вѣдь и то сказать: сунь емy, феpшалy-то, въ руку -- онъ и попользуетъ. А тоже -- за-рѣдкость. Наши бабки -- и не учены вотъ,-- а много тямче на эти дѣла. Какъ-ни-какъ, а -- ужъ попользуетъ...
-- А нѣтъ -- и на тотъ свѣтъ спровадитъ!-- отозвался Иванъ Родіоновичъ (и -- какъ мнѣ показалось -- неискренно).
-- Ужъ это, милый,-- кому что положено...-- оппонировалъ староста.-- Кому умереть -- того не поднять. Хорошая бабка, сказываютъ, такого и трогать не станетъ. Потому -- грѣхъ. Глянетъ на такого, и если есть на немъ такое "рукоположеніе" (имъ дано это видѣть),-- такъ прямо и скажетъ: "Ступай, дескать, домой. Готовься. Надъ тобой у меня власти нѣтъ" -- Такъ-то, другъ. Конечно, и бабки бываютъ не на одну стать. Иная норовить -- какъ бы тебя ободрать. А бываютъ и всякія.
Разговоръ оборвался. Мы подошли къ слѣдующей хатѣ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
На этотъ разъ -- колоритъ обстановки рѣзко измѣнился,-- и я очутился въ просторной, двухсрубной избѣ, съ претензіей на "обстановку". Полы были мощеные; печь -- "галандка"; былъ и самоваръ, и убогій стеклянный шкафъ съ посудой; по стѣнамъ красовались лубочныя картины, портреты царей; на окнахъ висѣли грязныя ситцевыя шторы...
Женщины были въ ситцевыхъ платьяхъ. Хозяинъ -- въ пиджакѣ и "при часахъ"...