Я сказалъ -- кто я, и присѣлъ къ столу.
-- Очень пріятно-съ...-- засуетился хозяинъ.-- Господинъ попечитель! Такъ-съ. Очень пріятно. Не прикажите ли самоварчикъ? А то, поди, измаялись, ходивши по нашимъ мужланамъ...
-- Скажите,-- оглянулся кругомъ я:-- вы, вѣроятно, не имѣете нужды въ пособіи?
-- Какъ: нѣтъ!-- закипятился вдругъ онъ -- и желтое, заостренное лицо $то хищной птицы судорожно дернулось.-- Помилуйте! Нужда и у насъ, какъ и у всѣхъ. Вы не извольте смотрѣть, что мы живемъ аккуратно, не какъ другіе -- прочіе... Конечно, насъ къ нимъ не смѣнить; а все же -- крестьяне, какъ говорится, и мы. Состоимъ въ обществѣ, наравнѣ, можно сказать, со всякимъ послѣднимъ лапотникомъ... И въ магазинъ (по ихнему, по мужицкому -- въ "гамазею",-- брезгливо передразнилъ онъ) тоже засыпали; и все прочее... Нѣтъ, ужъ вы сдѣлайте милость: не обидьте. У насъ тамъ четверки съ три этакъ будетъ-съ...
-- У васъ хлѣбъ сейчасъ есть?
-- Это -- само-собой. Это -- сюда не относится.
-- Вы ужъ позвольте мнѣ объ этомъ судить, что относится, и что не относится. Земля у васъ есть своя, купленная?
-- Какъ же-съ, десятинъ восемь "дворянской"...
-- И снятые душевы надѣлы тоже, поди, есть?
-- Это, собственно, къ чему же?