Утомленные нервы жадно ищутъ иныхъ впечатлѣній, и придираются ко всякой подробности... Вотъ -- пластическій этюдъ: молодая и статная баба шьетъ, сидя на печкѣ, высоко поднимая колѣно къ лицу (въ хатѣ темно) и открываетъ икристую, полную ногу, и -- вздрагиваетъ при нашемъ приходѣ, и быстро мѣняетъ позу... А вотъ -- и комическая группа: опоясанный бичевой поросенокъ, ежась къ печкѣ, неподвижно стоитъ, привязанный къ нарамъ; а на немъ -- сидитъ кошка и тихо мурлычетъ (тепло ей!). Поросенокъ утомляется подъ этимъ непрошеннымъ всадникомъ -- и осѣдаетъ задомъ... Кошка начинаетъ ползти и негодуетъ -- ворчитъ и когтитъ лапы... Бѣдняга уступаетъ насилію -- и снова становится прямо...
-- Брысь ты, проклятая!-- возмущается баба.-- Вотъ иродъ-то! Какъ дѣется ей...
Кошка уносится на печь...
И опять: избы -- избы -- избы...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Смеркалось.
Я утомился -- и присѣлъ отдохнуть. Избенка, кстати, попалась чистая, свѣтлая, съ однимъ окномъ на западъ, который горѣлъ сейчасъ пожаромъ зари и заливалъ ее золотомъ. Я закурилъ и разговорился съ хозяйкой. Это была совсѣмъ еще молодая на видъ, женственная и плутоватая бабенка, только что вышедшая замужъ. Крикливая рознь лѣтъ поженившихся и обратила мое вниманіе, при провѣркѣ списка.
-- Павелъ -- 18-ти лѣтъ,-- читалъ я.
-- Да,-- тихо отозвалась бабенка (мужа ея не было дома).
-- Дарья -- жена его -- 35-ти лѣтъ.