-- Бѣдные! станьте сюда.
Опять движеніе... И такой же двойной рядъ выступилъ и слѣва. Здѣсь -- наоборотъ: преобладали молодые. Въ концѣ стола, дѣля на двѣ половины "правыхъ" и "лѣвыхъ", помѣстился староста, съ медалью на шеѣ.
Въ избѣ стало тихо.
-- Ну-съ, господа, прежде всего, я долженъ васъ познакомить съ общимъ положеніемъ дѣла...-- обратился я къ выборнымъ,-- и подробно имъ сталъ излагать объ ограниченности нашихъ средствъ и о горькой необходимости -- быть чѣмъ экономными при выдачѣ пособнаго хлѣба; въ виду чего Продовольственный Комитетъ и рѣшилъ ограничить эту выдачу извѣстнымъ контингентомъ лицъ, исключивъ всѣхъ тѣхъ, кто, въ той или иной формѣ, можетъ обойтись и самъ-по-себѣ рискуя хотя бы и расшатать свое благосостояніе въ борьбѣ съ голоднымъ годомъ... (Меня внимательно и жадно слушали.) -- Итакъ, господа, вы должны помнить, что всѣ тѣ кто имѣетъ покупную землю (хотя бы даже одну десятину); или запасъ хлѣба; или снятые душевые надѣлы, свыше извѣстной мѣры, судя по количеству душъ; или обезпечивающій: его промыселъ,-- всѣмъ этимъ лицамъ мы должны отказать въ пособіи, почему это такъ -- вы теперь знаете. Итакъ, приступимте,-- сказалъ я, раскрывая списокъ...-- Иванъ Горюновъ. Ну? Что вы мнѣ скажете: давать, или нѣтъ? Богатые!-- обратился я къ "правымъ".
-- Нѣтъ!-- отвѣтилъ мнѣ за всѣхъ приземистый и плечистый старикъ, съ голымъ, выпуклымъ черепомъ, изъ-подъ котораго лобныхъ костей котораго смотрѣли умные, сѣрые глаза.-- Нѣтъ!-- подтвердилъ еще разъ онъ, почесывая почти нетронутую сѣдинами бороду.-- Этотъ жиренъ. Обойдется...
-- Жиренъ? Но -- почему?
-- А потому, что съ достаткомъ... Лошадь вонъ, объ-осени, продалъ за сотенную... Обойдется!-- увѣренно рѣшилъ онъ.-- Такихъ -- да кормить! Они вѣдь не откажутся,-- давай только...-- Такъ, такъ...-- послышался желчный голосъ слѣва -- и впередъ, къ столу выступилъ худой и рябой, рыжебородый мужичонко, въ потертомъ полушубишкѣ, съ злобнымъ и саркастическимъ выраженіемъ зеленовато-сѣрыхъ, прекрасныхъ глазъ, которые заслоняли невзрачность лица и фигуры оратора.-- Попомни Бога, старикъ! Что говоришь-то, а?..
-- Что! Правду...
-- Правду! Ты съ ней уже давешъ разстрѣлся!-- сверкнулъ глазами оппонентъ и -- обернулся ко мы? (лицо его нервно подергивалось).-- Продать онъ -- продалъ. И сто рублей взялъ. Правда это. Да не вся. Она у нихъ, богатеевъ, правда всегда куцая... (Послышался смѣхъ.) -- Такъ и здѣсь. Изъ этихъ денегъ у него пятьдесятъ рублей въ недоимку зачли,-- разъ. За тридцать рублей онъ себѣ кобыленку купилъ, замѣсто проданной,-- два. А остальные двадцать рублей съ тѣхъ поръ (этому мѣсяца съ три ужъ) и проѣсть давешь пора. У него -- семья! Онъ -- самъ-семъ. Я знаю: сосѣдъ мнѣ...
-- Это хоть такъ!-- поддержалъ его староста.-- Теперь онъ ослабши. Давешь за хлѣбомъ по сусѣдямъ мотается. Што тамъ!