И я не сказалъ бы теперь, что
Съ отрадой, многимъ незнакомой,
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
Съ рѣзными ставнями окно...
И не сказалъ бы я потому, что нѣтъ этого "полнаго гумна" и этого окна, "съ рѣзными ставнями"; а если и есть, то все это принадлежитъ развѣ тому, кому жесткая "правда" деревни, сидя на закоркахъ у бѣдняка, съ нимъ "о нуждѣ тужитъ", а такимъ вотъ, какъ ты, "въ карманъ рубли суетъ"...-- О да!-- изъ-за этихъ оконъ на меня теперь глядитъ ни красивая гpеза,-- а--нужда, грязь, вонь, голодъ и страшная гримаса сифилиса... И всего этого не залѣчить не накормить и не вычистить... "мысль о "псковскомъ оброкѣ", которымъ былъ купленъ Пушкинъ, и о московскихъ и пензенскихъ оброкахъ, которыми были куплены Огаревъ и Герценъ (и развѣ; только они одни!),-- мысль эта сатанински скалила зубы -- и я растерянна смотрѣлъ въ глаза ей и замиралъ отъ отвращенія и ужаса... "ужасъ былъ въ томъ, что я... да,-- я ни за что бы не отдалъ (развѣ жъ это возможно!) ни "Съ Того Берега" Герцена; не могъ я отказаться и отъ музыки мысли и слова поэта-гиганта, который "памятникъ воздвигъ себѣ нерукотворный";-- въ душѣ у меня рыдалъ и короткій сонетъ болѣе скромнаго барда --
Свѣтить мѣсяцъ дальній,
Свѣтитъ сквозь тумана,
И лежитъ печально
Снѣжная поляна...