-- Развѣ? -- усмѣхнулся я -- и вспомнилъ фразу нотаріуса Леонова о томъ, что "безъ перчатокъ онъ не рискнулъ бы коснуться біографіи русскаго помѣщика"...
-- А вы думаете -- нѣтъ?-- отвѣтилъ мнѣ Бѣльскій.-- Тотъ же Баркинъ... Онъ воръ пойманный. Въ этомъ вся и бѣда его. А есть и непойманные, и имя имъ -- легіонъ. Кстати. Вы уже собрали всѣ матеріалы относительно этого мерзавца?
-- Да; попутно съ провѣркою списковъ, между дѣломъ...
-- Ну, и -- что же?
-- Дружное и единодушное подтвержденіе одного и того же. На-дняхъ я все это пришлю къ вамъ.
-- Пожалуйста. Что? (внимательно всмотрѣлся въ меня Бѣльскій),-- утомились? Вы не хорошо какъ-то выглядите...
-- Да, немножко...
-- Что дѣлать!-- вздохнулъ онъ.-- Работа тяжелая. И меня загоняли. И въ хвостъ, и въ гриву... Итакъ,-- сказалъ онъ, вставая (его отзывали куда-то),-- сообразуясь съ итогами и цифрами вашихъ списковъ, я и направлю къ вамъ хлѣбные грузы... И (виноватъ!) еще просьба. Изъ вашихъ мѣстъ у насъ есть предложеніе отъ Варцова (вашъ сосѣдъ), относительно хлѣба. У него около трехъ тысячъ пудовъ. Будьте любезны -- возьмите на себя трудъ покончить съ нимъ. Цѣна отъ рубля тридцати пяти, до полутора, смотря -- по качеству хлѣба, и безразлично -- рожь или пшеница...
-- Хорошо.
-- А вы все-таки -- поберегайте себя. Право; мнѣ ваше лицо нынче положительно не нравится. Вы какъ -- сейчасъ и обратно?