Шкурина голосъ звучитъ!
Вѣетъ лѣсами, рѣкою, деревней,
Русской истомой томитъ!
Все въ этой пѣснѣ: тупое терпѣнѣе,
Долгое рабство, укоръ...
Чуть и меня не привелъ въ умиленье
Этотъ разбойничій хоръ!..
...Это -- великолѣпно! И если бы голодный рабъ вдругъ прозрѣлъ и сталъ бы свидѣтелемъ и слушателемъ всѣхъ нашихъ, "за сердце берущихъ", разговоровъ,-- онъ, несмотря на всю виртуозность и всю "задушевность" изліяній нашихъ, брезгливо бы отъ насъ отвернулся... Онъ заклеймилъ бы насъ эпитетомъ "разбойниковъ", хотя мы и "душу кладемъ" въ наше "пѣнье", и подчасъ бываемъ достойны и лавровъ! Нельзя,-- "за сердце звуки берутъ"...
Я засмѣялся...
-- И знаете, милая Елена Владимировна, мы уже пять тысячъ лѣтъ занимаемся этимъ. Пора и устать! Мы говоримъ, поемъ, декламируемъ, пишемъ рисуемъ,-- а голодный все тотъ же голодный! "какъ только не надоѣстъ ему! Чего, какого чорта ждетъ онъ? Неужели же ему мало того, что мы его кормимъ травой и корой съ дуба?.. Чего еще нужно ему? Когда наконецъ изсякнетъ терпѣніе его? Что касается насъ, такъ мы -- приспособились и отъ даровыхъ хлѣбовъ не откажемся... Дешевый паѳосъ нашей болтовни и нашъ постоянный экивокъ на наши дѣла (а въ нихъ, конечно, громы таятся) -- вѣдь, это нашъ фиговый листъ, и намъ ужъ не стыдно -- мы немножко прикрылись...