Пахнуло сыростью. Оборванная лента узкой, изогнутой лужи юркнула подъ мостъ и, выползая оттуда, какъ ртуть разбилась -- разсыпалась въ мелкіе шарики-лужицы... И въ эти осколки воды задумчиво смотрѣлась ночь синяя и молчаливая, роняя туда свои звѣзды!...
Хорошо!
И вотъ изъ-за бугpа, неожиданно, вспыхнулъ вдругъ крестъ колокольни, сверкающій шпиль ея, куполъ -- и (мы поднимаемся въ гору) церковь быстро, быстро расла, поднималась къ небу...
Мы подъѣзжаемъ къ селу. Направо -- церковь, налѣво -- кладбище; за нимъ, по выгону, тянутся ряды избъ; и дальше -- за селомъ, на мѣловомъ, сверкающемъ, какъ кованное серебро, взлобкѣ, картинно приткнулся вѣтрякъ, разставивъ дырявыя крылья.
Съ колокольни, неожиданно, сорвался густой, величаво-торжественный звукъ и упалъ внизъ...
Мы вздрогнули. Лошади шарахнулись въ сторону...
-- Шали!-- послышалось съ козелъ.
А звукъ занылъ, заколыхался, запѣлъ въ воздухѣ...
-- Обходъ это,-- сказала Саша.
Опять... И что-то было знакомое въ этомъ. Я вспомнилъ. Это -- изъ Некрасовскаго "Рыцаря на часъ" -- "Звукъ за звукомъ, гудя, прокатился"... Коляска свернула на выгонъ.