Темно было. И метель замѣтно усиливалась...
...Нѣтъ, ѣхать опасно,-- рѣшилъ я.-- Переждемъ въ Вязовомъ...
Меня особенно смущала уносная лошадь -- Грачикъ. Молодой, горячій и нервной, онъ никогда еще не былъ въ такой отвѣтственной роли -- вожатаго,-- и мы не могли на него положиться. Иное дѣло -- бурый донецъ изъ разгонной тройки. Тамъ нечего было бъ бояться! Это былъ бывалый и опытный конь, видавшій всякіе виды, и его не смутили бъ метель и заносы...
...Да, да, переждемъ въ Вязовомъ,-- рѣшилъ я опять, глуша въ себѣ мысль о непріятности этой ночевки...
Но (какъ и всегда это бываетъ), спустившись въ оврагъ -- гдѣ стало вдругъ тихо,-- и оглянувъ непривѣтныя, вихрастыя хатенки съ темными дырами черныхъ оконъ (за ними ужъ спали), и ясно представивъ сибѣ всю неприглядность ихъ обстановки -- грязь, духоту,-- я снова рѣшилъ про себя, что -- лучше поѣдемъ... А тутъ еще (словно, дразня насъ) съ горы спускался обозъ, гнали гуртъ купленныхъ гдѣ-то воловъ... И мысль о томъ, что -- "ѣдутъ же люди",-- она толкнула впередъ насъ -- въ объятія темной, суровой, разгнѣванной ночи...
-- Ну, какъ, Тимоѳей Ивановичъ, ѣдемъ?-- все же спросилъ я.
-- Да оно, будто, того... глядѣться -- потишило...
Очевидно, тянуло домой и его...
Я ничего не отвѣтилъ -- и онъ послалъ лошадей...
Но, выбравшись изъ затишка оврага въ поле и вскочивъ на бугоръ, мы снова встрѣтили ту же метель и ту же суровость окутанной мракомъ снѣжной пустыни. Темнѣй только было, да вѣтеръ закашивалъ взадъ и словно гналъ насъ все дальше и дальше -- впередъ...