-- Э, другъ! Полянскіе мы. Ну? Пытаешь -- "куда, дескать?" -- я и скaзался...
Что-то знакомое было въ этой фигурѣ. Она надвинулась ближе --
-- Постой-ко-съ... Тимоха! Ты, чтоль? Вѣдь, што такъ-то, а! Валентинъ Миколаичъ, батюшка, вы?...
-- Да ты-то -- кто?-- удивился я.
-- Аль не признали? Анисимъ дѣдъ! караульщикь вашъ... (Вѣтеръ мѣшалъ ему говорить).-- Я, стало быть, отпросись онамедни у городъ... Ну... Невѣстка къ сыну скучала проѣхать -- провѣдать... Ну... А я и повезъ. Она, стало быть, погостить тамъ осталась. А я -- ко дворамъ... Да вы -- што? И сзади, вѣдь, наши: Гурьянычъ (молотилку торговать въ городъ ѣздилъ), и Харланычъ съ нимъ -- за мастера, зли совѣта...
Подошелъ и Гурьянычъ.
Это былъ высокій, сутулый старикъ, энергичный и умный.
-- Вѣдь, что такъ-то! Вѣкъ живи, а дуракомъ помрешь... Все -- черезъ чорта этого стараго!-- пенялъ онъ на дѣда Анисима.-- Я-то, грѣшнымъ дѣломъ, вздремнулъ. А Харланычъ и давешь мышей ужъ не топчетъ. А онъ (умнѣй-то его не нашлось!) впередахъ -- вожатымъ поѣхалъ... И гляди на него! Завелъ! Вѣдь, стало, ослѣпъ, старый чортъ: эти не видать -- а еготѣто несутъ дороги прокладывать! (Онъ помолчалъ.) -- Ну, что жъ теперь? Надо вертать. Тутъ до свертка съ версту -- не больше... А тамъ -- на Сосновку.
Мы повернули.
Но отыскать свертка намъ не пришлось. Нашъ слѣдъ замело -- и мы сбились. Опять повернули назадъ -- и попытались ѣхать по-вѣтру, который былъ справа, надѣясь прибиться къ Полянѣ... Но я сразу замѣтилъ, что мы крутимся ломанной линіей. Западетъ вѣтеръ -- и намъ начинаетъ казаться, что мы уже стали подъ вѣтеръ. Повернемъ -- и смотришь: вѣтеръ прямо въ лицо. Опять -- поворотъ. Мы остановились и подозвали Гурьяныча.