И вотъ --
Облетѣли цвѣты, догорѣли огни,
Непроглядная ночь, какъ могила, темна...
Саванъ метели пытался было покрыть меня -- и все было бы кончено! Нѣтъ,-- мы прибились сюда: въ лѣсъ, къ огню костра, въ гости къ Лѣшему. Зачѣмъ?
Порошилъ тихо снѣжокъ. Пошумливалъ лѣсъ. Убѣгало и обрывалось вверху гибкое, яркое пламя костра, отгоняя пугливыя тѣни ночи, которыя разбѣгались въ разныя стороны; и сипло смылись чему-то, сгорая, сырыя дрова.
...Чему смѣются они?
Я вслушивался въ этотъ сиплый старческій смѣхъ пламени -- и мнѣ начинало казаться, что то -- не сырыя дрова, а смѣются сѣдыя старыя мысли минувшихъ вѣковъ:
-- Ничего не существуетъ, а все созидается...
-- И не о чемъ нельзя сказать: "это -- то", потому что въ эту самую минуту это уже не то, а--другое...
-- Все протекаетъ, все идетъ дальше и ничего не останавливается...