-- Ничего...-- усмѣхнулась чему-то она, помогая мнѣ сбросить пальто.
Я вошелъ въ первую комнату -- пусто. Я оглянулся крутомъ -- и вздрогнулъ невольно... Да -- на письменномъ столѣ лежали мои мемуары, открытые какъ-разъ на послѣдней страницѣ... Послышались тихіе, какъ шелестъ, шаги... дверь отворилась -- и вошла Плюшикъ. Лучистый снопъ свѣта лился изъ чудныхъ, покрытыхъ слезами, глазъ дѣвушки...
-- Вы,-- началъ я, не отрываясь, смотря ей въ глаза.-- Вы знаете теперь: куда, зачѣмъ и почему уѣхала Зинаида Аркадьевна. Я вамъ отвѣтилъ на это...
Она подошла и -- обняла меня...
Знаю. И вѣрьте мнѣ: я очень счастлива и очень несчастна! Зачѣмъ эти страданія? И Зина, и... ты... Зачѣмъ ты сказалъ ей? Зачѣмъ не сказалъ раньше мнѣ? Я попыталась бы...
-- Что?
-- Задержать и не пустить ее...
-- Да?
-- О, непремѣнно! Развѣ жъ это возможно! О, милый, повѣрь мнѣ: Сагинъ не правъ -- не со мною, а съ нею ты могъ бы быть счастливъ. Я не могу тебѣ дать того, что дала Зина. Любовь, дружбу и преданность любящей женщины -- да! Но "не писанныхъ Флорентійскихъ Ночей" (какъ хорошо это сказано!),-- этого дать я не въ силахъ... И ей ли, способной очаровывать даже женщину (я безъ ума отъ нея!),-- ей ли было ревновать ко мнѣ! Но, пусть бы даже и такъ,-- ты могъ бы любить меня, не говоря ей ни слова... Зачѣмъ? Нужна я тебѣ -- я могла бы быть тайной женой и любовницей (чѣмъ хочешь!)... Я не знала. Я напрасно пріѣхала! (Она заглянула въ лицо мнѣ).-- Милый! несчастный ты мой!..
Она прижалась ко мнѣ и -- заплакала...