-- Это -- твоя комната. Это -- пока. Мы ее лучше обставимъ...
-- Такъ это -- пока мы катались... (?)
-- Да, да,-- я уходила -- и выбрала вещи. А Аннушка, пока мы катались, все привезла и поставила: и умывальникъ, и столъ, и кровать, и коверъ... Комната эта была у насъ совершенно пустая. И я уже хотѣла ее предложить моей фельдшерицѣ (чудная дѣвушка!). Ну, а потомъ... Я, вѣдь, не знала, что я -- Вероника... (улыбнулась Елена).-- Я не знала, что комната ждетъ иного жильца... Если хочешь -- мы снимемъ квартиру и лучше. Хотя, и -- зачѣмъ? Для твоихъ пріѣздовъ -- уютно и здѣсь...
-- О, милая!-- сказалъ я, обнимая ее и цѣлуя.-- Я счастливъ! Я... я не умѣю сказать -- какъ я счастливъ! Но...
-- Что?
-- Я боюсь этого счастья...
-- Но, почему же? Ты боишься нашего завтра -- да? Ты все еще думаешь, что и я тоже сниму съ тебя "кольцо Фауста"? Что и я тоже "чего-то" не вынесу -- да? Но, пойми: я люблю тебя подлиннаго и настоящаго, не выдуманнаго и не предполагаемаго, а--всего цѣликомъ, каковъ ты есть... Или, можетъ быть, ты просто не хочешь имѣть такой жены и любовницы? Я не нравлюсь тебѣ и не могу опьянить тебя -- да? Ты такъ и скажи. Я не обижусь...-- говорила она, нервно снимая верхнюю кофточку ботики, шляпу и машинально оправляя красиво помятые волосы.-- Ахъ, богъ, мой! зачѣмъ это я?-- растерянно сказала она.-- Ну, словомъ... (и голосъ ея дрогнулъ),-- мы напрасно спѣшили и такъ хлопотали. Ну, что жъ,-- Вероника можетъ остаться и просто сестрой, и такъ же любить тебя, милый! А эта картина... (усмѣхнулась она).-- Я прикажу ее уничтожить! Да. Она слишкомъ безтактна... послѣ того, что я о ней разсказала,-- она слишкомъ раздѣта, и заставляетъ краснѣть меня...
Я бросился къ ней -- и, цѣлуя, заставилъ молчать эти нервно дрожащія губки...
-- Пусти, милый! послѣ...-- говорила она, трепеща вся...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .