-- Я очень и очень "прислушался" къ тому, что ты сейчасъ мнѣ сказала, Елена; и радъ тому, что мы съ тобой вполнѣ солидарны. Это и мой уголъ зрѣнія. И что я его примѣняю уже -- фактъ налицо: ваши чудныя ручки коснулись моихъ мемуаровъ, а до сихъ поръ -- моимъ конфидентомъ былъ только Никто!
-- Оттого-то сейчасъ твоя Вероника и счастлива!-- сказала Eлена, порывисто прижимаясь ко мнѣ.-- Ну, вставай же, родной мой...
-----
До обѣда мой чудный докторъ былъ занятъ: онъ долженъ былъ побывать и въ больницѣ, и посѣтить своихъ паціентовъ. И я тоже былъ занятъ. И вотъ чѣмъ. Передъ отъѣздомъ сюда, я получилъ письмо отъ Николушки (а онъ все еще былъ вѣрнымъ хранителемъ запустѣлаго "гнѣздышка Зuны"), что хозяйка квартиры ведетъ переговоры о продажѣ этого домика, и просила его передать мнѣ,-- не куплю ли и я? Я телеграфировалъ ей что буду на-дняхъ, и просилъ подождать... Мысль о потерѣ этого святого для меня уголка,-- мысль о томъ, что его продадутъ, и что -- какъ въ "Дешевой покупкѣ" Некрасова -- тамъ гдѣ "каждый гвоздикъ вколоченъ съ надеждою", будутъ:
Осквернены твои думы стыдливыя,
Проданы съ торгу надежды завѣтныія...--
мысль эта камнемъ легла мнѣ, на грудь -- и я заторопился спасти это "гнѣздышко"... оно должно оставаться неприкосновеннымъ,-- рѣшилъ я:-- и никто-никто не долженъ касаться этой святости прошлаго! И пусть только о Зинѣ, и о любви моей къ ней: будутъ "шептать" эти комнаты...
И вотъ -- мнѣ предстояло поѣхать и кончить...
Все это заняло не болѣе трехъ часовъ времени. Хозяйка сказала, что ей даютъ уже 4700 руб., и что дешевле "пяти" она не отдастъ. Я не сталъ возражать (торговаться за "гнѣздышко" Зины мнѣ казалось кощунствомъ), и пригласилъ ее ѣхать къ нотаріусу. Деньги я имѣлъ при себѣ. Документы на домикъ всѣ были въ исправности. И я свободно вздохнулъ, когда все было кончено... Нотаріусъ обѣщалъ поторопиться "протянуть" дѣло черезъ нотаріатъ и черезъ мѣсяцъ выслать мнѣ купчую...
-----