. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
CLXXII.
Остатокъ дня и весь вечеръ, сидя на диванѣ и прижавшись другъ къ другу, мы провели въ безконечной бесѣдѣ людей, которые неожиданно и сразу стали вдругъ близки, и которымъ наскоро надо вплести свои интересы, вчера еще обособленные, въ одну общую ткань... Моя Вероника хотѣла знать все... И я сдѣлалъ подробный докладъ своему повелителю, начиная съ отъѣзда Зины...
(А какъ-разъ на этомъ мѣстѣ и обрывались въ рукахъ Елены мои мемуары. Послѣдующія записки, начиная съ картины "голоднаго года", я не присылалъ къ ней. Онѣ еще трепетали жизнью настоящей минуты, онѣ еще не остыли въ формѣ -- и я не рѣшался ихъ дать. Это была еще скрытая и тайная работа улья,-- а его обстановка -- потемки...).--
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Елена заговорила о Зинѣ.
-- Можно?
-- Пожалуйста...
-- Ты ничего не писалъ къ ней?
-- Нѣтъ, милая. Въ ея глазахъ, это -- было бъ насиліемъ...