-- Садитесь-ка чай пить. Да вы поди, и не ѣли еще?
-- Съѣсть -- съѣлъ бы...
-- Саша! скорѣй...
-- А чего бы?-- заикнулась она.
-- Э, молодайка! Что ближе -- то и давайте. Абы было съѣдобное...
Саша ушла.
-- Ну, а теперь,-- сказалъ я,-- что это за "дѣльце" у васъ?
-- Да такъ--домашнія дѣла у насъ тамъ...Пустяки. Дрязги. Сагинъ хотѣлъ-было писать къ вамъ -- а я отсовѣтовалъ. Ѣду въ ваши мѣста -- зaвернy, молъ и самъ. Чего тамъ размазывать! Писать -- это -- когда нужно... Взялъ и написалъ. Что напишешь перомъ да и того... Какъ это?
-- ...не вырубишь топоромъ.
-- Вотъ самое это и есть. Не вырубишь... Много черезъ это пакостей разныхъ бываетъ! Другому (любители такія есть) -- хоть руку руби: пишетъ и пишетъ... И говорить-то надо умѣючи. Есть вещи, которыя и стѣны слышать... Мы вотъ -- перекусимъ хлебнемъ чайкy, да и пойдемъ погулять. А нѣтъ -- посидимъ гдѣ на открытомъ мѣстечкѣ (чтобъ тѣни было поменьше,-- осматриваясь кругомъ и словно ища уже этого "чистаго мѣстечка", говорилъ Кротовъ -- и... потянулся къ забытой на парапетѣ террасы развернутой книгѣ.-- А! Герценъ... Люблю. Молодецъ! И любъ мнѣ еще тѣмъ, что -- мистикъ...