И я, и Сагинъ (а онъ къ намъ часто захаживалъ) очень любили его за чистую душу, неспособную ни на что, истинно злое...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Такъ вотъ -- этотъ-то самый Кротовъ и всходилъ сейчасъ по ступенямъ террасы. Онъ былъ все тѣмъ же -- та же сосредоточенность, та же замкнутость, то же полное равнодушіе ко всему окружающему, та же несимметрично оттянутая бородка, тотъ же мѣшкообразный люстриновый пиджакъ, обтертые шаровары, съ лоснящимися колѣнами, и тѣ же старые, стоптанные сапоги, которые скоротали не одну сотню верстъ...
-- Александръ Петровичъ!-- бросился я къ нему навстрѣчу, обнимая его.-- Какими это судьбами вы попали въ наши мѣста, какъ блуждающій метеоръ?
-- А такъ -- по пути мнѣ. Я и того: шелъ мимо -- и завернулъ... И дѣльце къ вамъ есть. А это барынька,-- насторожился онъ, въ сторону Саши.-- Кто она вамъ будетъ,-- своя?
-- Своя, своя... Жена мнѣ.
-- Такъ такъ. Приглядная какая!
Мы засмѣялись...
-- Ну, словомъ: можете не стѣсняться. Объ "дѣльцѣ" -- это потомъ; а такъ -- вообще...
-- Чую.