-- Мнѣ не спалось -- и я ушелъ изъ каюты.
-- Красивая ночь! Свѣжо только...
-- А вы, сударыня,-- давно уже ею любуетесь?
-- Я только-что взошла на пароходъ (въ Самарѣ), и мнѣ тоже не хочется спать. Вы -- до Симбирска?
-- Нѣтъ. Я -- въ Петербургъ. "не рѣшилъ еще -- гдѣ мнѣ разстаться съ Волгой...
-- Да? Такъ мы съ вами -- попутчики... И я тоже -- въ Питеръ. И тоже еще не рѣшила -- гдѣ я разстанусь съ Волгой. Жаль ее бросить: она -- красавица.
Я отвѣтилъ ей тѣмъ, что выборъ пути для меня теперь осложнился не одной ужъ разлукой съ красавицей Волгой, но и разлукой съ моей великолѣпной попутчицей,-- за что меня наградили ласковымъ взглядомъ большихъ, прекрасно-лѣнивыхъ глазъ... И (каюсь!) очень возможно, что я -- во время этой длинной прогулки по Волгѣ -- позналъ бы всю прелесть этихъ манящихъ глазъ и всю жгучую нѣгу гибкихъ объятій моей незнакомки, если бъ странная сцена въ столовой наутро -- не навела бы меня на рядъ мыслей совсѣмъ иного порядка...
Дѣло въ томъ, что за утреннимъ чаемъ въ столовой, беззаботно болтая съ своей вчерашней знакомой, я былъ непріятно удивленъ, узнавъ въ вошедшемъ къ намъ вчерашнемъ ея собесѣдникѣ одного изъ своихъ случайныхъ знакомыхъ. Утромъ въ столовой я сразу призналъ его. Это былъ одинъ изъ "политическихъ", нѣкто -- Стронскій, съ которымъ мнѣ, разъ или два приходилось встрѣчаться въ извѣстныхъ слояхъ, и который всегда мнѣ мучительно не нравился. Онъ производилъ на меня крайне отталкивающее впечатлѣніе. Мнѣ онъ казался всегда весьма и весьма подозрительнымъ... И сцена въ столовой въ то утро меня утвердила въ моемъ подозрѣніи. Онъ,-- не зная того, что я ихъ случайно видѣлъ вчера,-- сдѣлалъ видъ, что не знаетъ вчерашней своей собесѣдницы... Той же тактики держалась и она, моя "великолѣпная попутчица". Насторожился и я. Меня не переставала сверлить мысль -- о чемъ они вчера толковали? За что онъ платилъ ей? И что за бумаги вручила она ему, принявъ отъ него деньги?..
-----
Въ Симбирскѣ я сошелъ съ парохода, разставшись съ красавицей-Волгой; и обаятельной волжской сиреной...